Границы человечного - Анна Шульгина

– Ты жив, и это главное, все остальное фигня, не стоящая нервов, – гордая выданной философской мыслью, я перекусила нитку и задумалась – выбросить или пока оставить, если придется подбирать цвет, как раз останется образец.

– Что-то мне от этого не легче, – Юра все-таки уселся рядом и обхватил голову руками. – Как я мог не заметить, что она ведьма?!

Блин, ещё один с жаждой экстренной психологической помощи… Намазано им рядом со мной, что ли? Иди вон в соседнюю комнату, и разбирайтесь там между собой хоть до посинения, чего ж окружающим мозг клевать…

Тут же стало стыдно – у меня есть хоть какая-то мать, у него нет никакой. И сейчас он просто не знает, с кем поделиться. Касательно отношений с отцом выводы уже сделала, они были хоть и хорошими, но не особо близкими. Такими темпами придется Юру через пару недель усыновлять.

– Я тебе уже говорила, это совсем непросто, – преисполненная сочувствия и человеколюбия, даже погладила его по плечу. На большее трепетности не хватило. Юра же таки решил выговориться, видимо, наболело:

– Да помню… Скажите, ваши мужья знали?

– Первый – да, но он, сам знаешь, тоже не без греха. А второй и третий – нет.

– Почему?

– Во-первых, как ты себе это представляешь? «Дорогой, не нервничай, я ведьма, но есть и плюсы, на работу буду добираться на помеле?» – Стажер хмыкнул, но потом снова посуровел взглядом. – Во-вторых, не забывай, есть определенные правила, и сохранение нашего существования в тайне – одна из их основ. Да мне это и не мешало. В конце концов, если начать придираться, ты о себе тоже промолчал, так что боевая ничья.

– Да я и подумать не мог, что она ведьма! А Люда как раз знала…

– Ясно, заели обида и уязвленное самолюбие.

Юра заподозрил во мне женскую и цеховую солидарность, поэтому поморщился и отстал. В идеале бы, чтобы временно исчез, мне надо подумать, а его присутствие отвлекает, поэтому предложила сделать набег на кухню. Парень не подвел и согласился. Настоящий мужик – никакие душевные страдания не перебьют банального желания пожрать.

Алексей приехал только ближе к обеду.

Юра с Людмилой вели себя как амбарные мыши – потихоньку шушукались и с легким топотком пробегали по дому, но на глаза особо не показывались. Меня это полностью устраивало, даже успела не только повышивать, но и поработать – хоть Потапыч и согласился вынужденное сидение дома признать спецоперацией, кое-какие материалы по электронке скинул. Оно и к лучшему, когда-нибудь всё это закончится, придется столкнуться с горой неразобранных дел. А начальство хоть и понимающее, но тоже под кем-то ходит, так что статистику портить не стоит.

Не скажу, что Алексей будущую невестку игнорировал, скорее, просто старался общаться поменьше. В причины я не вникала, как-нибудь разберутся без постороннего участия.

Воропаев-старший на входе кивнул отпрыску и его избраннице и, взяв меня под локоток, утащил в комнату. Не знаю, как молодое поколение, наблюдавшее эту картину, а я сильно удивилась, когда оказалась в собственной спальне. Хорошо хоть кровать заправила и висевший на дверце шкафа лифчик унесла в стирку буквально полчаса назад.

Поняв, куда попал, Алексей попытался что-то сказать, но передумал. И прижимать к стене, как в прошлый раз, не стал, просто спеленал ручищами. Можно подумать, я собиралась отбиваться. Несмотря на то, что внешне он казался спокойным и выдержанным, по ритму дыхания и по тому, как пальцы вдавливались в мою спину, было понятно, что душевным равновесием тут и не пахнет. Ещё больше удивило то, что эти объятия воспринимались совершенно нормально и даже в какой-то степени закономерно. Уже знакомые горячие губы прижались к моему рту, в этот раз намного мягче и нежнее. Меня от этого даже оторопь взяла, настолько легким и в то же время сильным был этот поцелуй. Сколько он длился, не могу представить и примерно, как будто выпала из времени и пространства. Зато, когда получилось оторваться, наткнулась на взгляд Алексея, в котором было нечто похожее на мои собственные эмоции. И так тепло и приятно стало, что, вместо шага назад, прижалась лбом к его ключице. Даже странно – не то, чтобы чураюсь тактильных контактов, но и позволяю их далеко не каждому. Именно потому, что тесное соприкосновение, особенно кожа к коже, может стать своеобразной помехой для ворожбы. Это среди ведьминского сообщества, а если уж говорить про оборотня, то и вовсе все «настройки» сбить может. И меня с детства учили избегать таких объятий, даже родители касались довольно редко. Прямо психологическая травма родом из детства.

Вот только объект все равно оставался несколько неподходящим. А учитывая то, что родня снова обо мне вспомнила, так и вовсе опасным. Лучше для всех остаться лишенной сил ведьмой без права на пересмотр приговора. И то, что рядом крутится Воропаев, который, пусть и не всесилен, но определенную власть имеет, в эту картину не очень укладывается.

Жаль, он начал мне всерьез нравиться.

– Что-то случилось? – Постояв так минутку, легко оттолкнула Алексея.

– Много чего. Хорошего и разного, – он с некоторой неохотой отступил, опуская руки. – Извини, что скинул на тебя сына, не думал, что это настолько затянется. Но теперь всё более-менее уладил, к вечеру они уедут домой.

Наверное, мне должно было стать стыдно, но новость порадовала. Отвыкла я от такого количества народа в доме. Особенно если учитывать, что кое-кого из них знаю всего несколько часов.

– Поговорил с её родителями?

– А как же, – судя по поджатым губам, разговор вышел ещё тот. – Мать точно ведьма, кто отец, ещё не разобрал, он утверждает, будто маг. Мать клянется и божится, что никаких военных действий не затевала. Да, пыталась намекнуть Юре, чем для него может закончиться общение с её дочерью, но две ночи назад у твоего дома не была. Уверена, что атаковала женщина?

– Уверена, что источник – ведьма. Или ведьмак. Точнее не скажу, я же чувствую не конкретного человека, а саму природу магии. – Иногда это ужасно неудобно, потому что окружающие особой разницы не видят и только раздражаются, подозревая утаивание информации. – Ты им веришь?

– Судя по билетам, вчерашний вечер и часть ночи они провели в самолете. Я проверил, среди пассажиров такие были.

– А эта родственница, которая увезла Людмилу? – в задумчивости прошлась по комнате и уселась на угол кровати. Алексею ничего не оставалось, как устроиться на пуфе возле туалетного столика. – Это могла быть она?

– Теоретически – да. Если девушка была под чарами, ничто не мешало отлучиться на пару часов. Ты знаешь всех сильных ведьм города?

– Раньше ответила бы утвердительно, а теперь не уверена. И потом, нельзя четко определить уровень дара, это очень относительно. Сила может остаться такой же, может увеличиться, а можно нарваться и на блокировку. Но в последние несколько лет такое наказание у нас не практиковалось.

– Можно спросить напрямую у Людмилы.

Если не ошибаюсь, это первый раз, когда он назвал её по имени. Да, выпросить прощение за сокрытие своей сущности у Юры будет намного проще, чем наладить отношения с его отцом.