Консул Содружества - Александр Зорич

Громко крякнув, он потерял равновесие и завалился на спину, грохнувшись затылком об пол. К счастью для него, здесь имелось квазикаучуковое покрытие: драки «У Кролика» тоже были обычным делом.

Когда первый шок прошел, усатый курсант попробовал провести прямой удар на поражение. Его увесистый кулачище ринулся в сторону моего многострадального носа, но не тут-то было!

Не знаю, чему там учат этих летчиков в секции физической подготовки, но нас, пехоту, ту самую, благодаря которой Содружество, не исключено, действительно экономит на боевых роботах, учили закрываться и бить на опережение.

Мне хватило доли секунды, чтобы сориентироваться и уклониться.

Спустя еще одну долю секунды я провел свой коронный апперкот из полуприседа, одновременно «выключая» его рослого товарища ударом армейского ботинка (а весит солдатская обувка будь-будь!) в подколенную чашечку.

Джонни, к моему удивлению, и не подумала спасаться бегством. Не успел я как следует сунуть самому языкастому летчику в челюсть, а она уже лупила красавчика с бакенбардами, предпринимавшего попытки встать и продолжить, своими жеманными кулачками по темени, без стеснения помогая себе коленом.

Вспышка моей ярости была такой мощной, что я и не думал останавливаться на достигнутом.

Бог знает, чем бы это все кончилось, если бы в конце зала, там, где светил зеленым неоном служебный вход на кухню, не появилась пара охранников с электрошокерами. Лица у них были будничными и озабоченными, как у всех, кому остохренела собственная работа.

Я помнил, что одного из них – чернокожего – зовут Рор.

Рор был из тех парней, с которыми лучше не иметь общих тем для разговора. Болтали, что однажды левым прямым он уложил на одной из охотничьих планет Меча Ориона тамошнего носорога-«зомби»…

Мысленно оценив расстояние, отделявшее нас с Джонни от приближающихся укротителей носорогов, и, соответственно, время, которым мы располагаем для бегства, я все-таки пошел на поводу у собственного безумия и что было дури поддал ногой по ребрам харкающему кровью обладателю шикарных бакенбард.

– Это тебе от пехоты, – прошипел я и, крепко схватив Джонни за руку, потащил девчонку к выходу.

– Ничего квартирка! – сказал я, когда элеватор довез нас до пятьдесят четвертого этажа и растворившиеся двери привели нас прямо внутрь жилища Джонни.

– Да уж, ничего, – грустно вздохнула девушка. – Ползарплаты. А без Лейлы я вообще не знаю, что делала бы…

– Кто такая Лейла? – Почему-то я подумал, что так зовут какую-нибудь морскую свинку или киберкошечку.

– Лейла Кахтан – моя подруга. И компаньонка, – пояснила Джонни, элегантно сбрасывая кружевную накидку со своих правильно оголенных плеч.

«Компаньонка – это значит тоже проститутка», – перевел для себя я.

– Она что, живет с тобой?

– Уже давно. Мы вместе платим за квартиру. Сейчас она на работе. Придет ночью и ляжет спать. К ней домой не так часто клиенты приходят, ей на работе бананов хватает – так что ты не волнуйся. Она работает в Институте Здоровья.

– А-а, понятно, – улыбнулся я.

«Институтами Здоровья» церемонно именовались заведения для тех, кто стеснялся использовать систему «Шикарный выбор!» и ей подобные. Бордели для пай-мальчиков вроде Спайка, которые любят, чтобы минет именовался «оральным массажем».

Вдруг мы с Джонни, не сговариваясь, почувствовали неловкость. Ну, я-то понятно. При всем напускном плейбойстве бабник из меня, откровенно говоря, тот еще. В смысле, я слишком переменчивый бабник – в последний момент девушка может мне попросту разонравиться. Да и потом, все эти мои поиски «ее», «единственной». А вот что с Джонни, черт возьми?

Она стояла передо мной и хлопала своими гигантскими, как крылья бражника, ресницами. Сама растерянность напополам с невинностью.

– Послушай, я у тебя что, первый в жизни клиент? – попробовал пошутить я.

– Второй, – проблеяла Джонни и опустила глаза.

Моя челюсть отвисла едва ли не до носков ботинок. Я, конечно, догадывался, что она в этом бизнесе новичок. Но чтобы до такой степени…

– Может, еще выпьем? – предложила Джонни дрожащим голосом.

– В меня уже не лезет, – признался я. – Лучше скажи, чем ты раньше занималась?

– Танцевала в одном заведении, недалеко от «Кролика».

– В «Русском балете» или, может, в «Макарре»? – Мне ужасно хотелось показать ей, что я знаю Анаграву и кое-что петрю в искусстве.

– Да нет… Если бы в «Русском балете»! Я была «Леди Холод» в… «Сиреневой Осени».

– Там, где нон-стоп стриптиз?

– Ну да. После операции я была настолько влюблена в свое тело, что мне хотелось показать всем, какое оно роскошное! Говорили, что я делала неплохие сборы. А потом меня из «Осени» выперли – две недели назад.

– Плохо танцевала?

– Что-то вроде этого. Наш менеджер сказал, что мой образ, «Леди Холод», вышел из моды. Дескать, отпускникам из действующей армии нужно чего-нибудь погорячее. Мы начали ставить номер «Протуберанцы Победы». Ну, там все голые и мотают оранжевыми шарфами – такой вот номер. Но какие-то старые крысы из Комитета Солдатских Сестренок написали в мэрию, что, дескать, шлюхи из «Осени» взялись порочить своими непристойными телодвижениями славный символ Победы… Короче, какая разница. Главное, что выперли.

Лицо у Джонни было таким тоскливым, что я с ужасом осознал: если мы продолжим вести этот безрадостный разговор, через пять минут я начну рассказывать ей про аварийный контур, про погибший взвод, про то, как всерьез намеревался съесть лейтенанта Хопкинса. То есть заниматься тем, что культурные люди называют «распахнуть душу», а в нашей грубой учебке звали «жопорванством». И тогда проблема приятного досуга окончательно отступит на второй план…

– Может, станцуешь для меня? – предложил я.

– А что, это идея! – оживилась Джонни.

Еще две минуты она с прытью бешеного кенгуру носилась по гостиной, постреливая по сторонам двумя пультами дистанционного управления, как Ковбой Мальборо – Кольтами Майкрософт в знаменитой рекламной адвентюре колониального жидкострельного оружия.

Забилась в угол стайка перепуганных кресел.

В центр гостиной выбрался коктейль-столик, который до этого прятался где-то в стенной нише.

Выбрались из подполья и приземистые ночные торшеры.

Исчез видеокуб.

Наконец, панель верхнего света погасла. Лишь три ночника флюоресцировали на полу, словно гнилушки девственного тропического леса…

Воздух наполнился очень необычной ритмической музыкой и приятным цветочным ароматом. Я откинулся на рыхлую спинку дивана с водоподогревом, плеснул себе джина с тоником и приготовился внимать.

А внимать было чему.