Пленники Зоны. Сталкеры навсегда - Сергей Коротков

Разномастная толпа подвывающих мертвецов, шаркающих по старому асфальту, проросшему осотом и крапивой, прошла бы мимо, если бы не брякнувший железной дверью Скандинав. Он спозаранок решил отлить, озираясь, выбрался из общей массы храпящих фраеров и отбежал на десяток метров к калитке.

Зомби, услышав звук, свернули. А так бы чапали дальше, до детсада № 1. До азиатского корпуса.

Но отвлеклись. Привлекли их свежее мясо, горячая кровь и такие вкусные мозги!

Крик здоровяка и выстрелы из «Глока» вмиг разбудили всю ораву, которая, высыпав из кафешки, открыла огонь по первой линии наседающих уродов.

Скандинав прошмыгнул в центр толпы бандитов, запинаясь через каждые два слова, поведал Басмачу о количестве зомби и схватил фляжку с водой.

Про зомби говорят, что они не соображают и не способны осмысливать сложные ситуации и действия. Но эти как-то странно выстроились в дугу, причем не гурьбой, удобной для поражения, а с интервалами в три-пять метров. Очень быстро дуга превратилась в круг, который начал сужаться.

Басмач дико орал и крыл матом сподвижников, отдавая приказы и ЦУ. Братва скоро поняла, что отступать некуда, а зомби очень много. И ошалела.

– Маслины беречь, мля! Ближних шинкуем, а не палим, кто во что… вот суки драные! Лезут и лезут, холодные! – кричал атаман, пока не охрип.

Отовсюду доносились ругань, клич и возгласы, извещавшие о рукопашной, о проблемах и победах.

– Стой возле, – приказал Басмач Турандоту и окликнул верзилу: – и ты, Скандинав, тормози. Нех… вылазить. Здесь наша сила, в кодле за стенами. Вот, мудаки, прут и прут. Эй, Валет, слева ходок, чё не зыришь там?

Выстрелы, крики, гомон и стоны зомби, топот и бряцание оружия. Какофония боя стала слышна далеко за пределами «Блинной». В том числе в детсаду «Черепашка» и в административном здании «Водоканала».

День обещал быть жарким. Несмотря на пасмурное небо и тучу, плывущую над Пустырем.

* * *

Бодайбо тоже разглядел в бинокль фигуру в окне второго этажа и узнал ее. Он сжал зубы, тяжело вздохнул и стал размышлять.

«Ну и чего Чертежник добивается? Сейчас эти муравьи его кучей возьмут, порвут на много маленьких чертежей, и легенда закончится таким печальным образом. Грустная история. Помочь? Помочь ему! А что? Хитростью и неожиданностью. Нет, не пойдет. Не станет он покидать это святое для него место. Умрет одинокий ковбой, но не уйдет. Ох, за что я люблю ковбоя, скажу ему лишь одному-у!»

Сталкер осмотрелся, что-то прикинул в уме и решился…

* * *

Высохший, выгоревший от ветра, солнца и радиации многочисленных Выбросов мимикрим висел в проводах «лэпки» на краю парка, на фоне стен энерготехникума. От него осталось чучело, болтающееся на высоте двух метров от земли, которое изредка крутилось и покачивалось при очередном порыве воздуха. Один столб линии электропередач наклонился, другой вообще лежал, и провода-кабели спиралями опутали всю левую сторону улицы Войнича. Куцый парк не пестрел богатой гаммой цветов, как в восьмидесятых, а имел весьма непривлекательный серый фон с редкими зелеными пятнами пробивающейся весенней листвы.

На той стороне улицы возвышался лабораторный корпус НИИ, за которым, собственно, и находилась по адресу Войнича, тринадцать, цель похода – ТуманскатомгипроНИИ. В глубине квартала, образованного улицами Войнича, Энергетиков, имени Пятидесятилетия Комсомола и Курчатова, расположились спортивный клуб и стадион. И если клуб «Курчатовец» и НИИ еще имели облик неразрушенных и относительно свежих зданий, то стадион и его пристройки находились в плачевном состоянии. Мало того, что все поросло бурьяном и кустарником, краска облезла, скамьи сгнили или ушли на топливо, так еще и футбольное поле представляло собой маленькое Поле Чудес, покрытое аномалиями всех мастей и всеми разновидностями костей. Разве что бивней мамонтов не встречалось.

Пасмурное небо, часто затягиваемое тучками, придавало этому месту еще более удручающий вид. А молнии и подавно «любили» эту часть города, где разместились владения энергетиков, – место, в котором были сконцентрированы всякие приборы, аппаратура, установки, энергоблоки и электростанции, вагоны и Энергопосты. За улицей Энергетиков возвышалось желтое строение завода «Атом-80», корпуса цехов и лабораторий которого протянулись на полкилометра до самого леса и объездной дороги на Неман.

Чуть дальше от НИИ на юг и к центру города расположились жилые кварталы: двух-, пятиэтажные дома, изредка «высотки» в девять этажей.

– Мда-а, райончик! – задумчиво произнес Тагил, в оптику рассматривая искомый адрес из окна квартиры восьмого этажа крайней возле парка девятиэтажки. – Чую, скоро тут развернется Бородинское сражение.

– Да ладно, не усугубляй картину, – отозвалась Герда, стоя рядом и созерцая в окно парк, – может, на крышу подняться? Там видней.

– Там наверняка «энерго» и «шаровые», да и молнии хлещут, – ответил сталкер, – треснет какая-нибудь, и останутся от тебя, блонди, одни бретельки от лифона.

Кот и Вовка улыбнулись, Роман дежурил на лестничной площадке и не слышал их.

– Ох ты, мачо, блин! А от тебя что? Разве что… – Герда чуть не сказанула при мальчике кое-что пошлое, покраснела и снова вжалась в бинокль.

– Пойду, гляну с соседней хаты на ту сторону, – сказал Тагил и пошел на выход. Вовка устремился за ним.

– Ну как, перепих со сталкером, удался? Не расстроилась, красотка? – вдруг проговорил Кот, когда Полтора ушли.

– Рот закрой, Котяра, и впредь соблюдай субординацию, – строго ответила женщина, не отрываясь от наблюдения.

– А я не в армии, ёптеть, а ты мне не капрал НАТО! – парировал Кот, жуя спичку. – Чё, расплатилась с ним? Или так, зачесалось? Я бы сам почесал, ты же знаешь.

– Закрой пасть! – зло прошипела Герда и нехорошо зыркнула на того. – Не зли меня, Кот, ой, не зли-и.

– А то что?

– Останешься в этом городе навсегда. Ясно? Вон, рядом с тем чучелом висеть на проводах.

– Ой, пипец, боюсь, боюсь, – развел руки Кот и отошел в глубь квартиры.

– Где же Хокс? На стадионе вроде не видно. Вертушки нет. Связи нет. Фак. Может, ты его заменить сможешь, Котяра? А? И ребят его крутых тоже.

– Иди ты, шлюха!

– Ой… – Герда засмеялась и повела биноклем вниз и влево, высунувшись по пояс в окно, – ого, а это еще кто у нас? Вот дерьмо!

Четыре чёрные точки, в которых угадывался пепловский квад, ловко маневрируя среди гаражей и кустарника, аномалий и красных кислотных луж, пробирались краем квартала мимо парка.

И тоже в направлении улицы Войнича.

– Ну вот, маза фака, верно Тагил сказал. Скоро тут жопа полная будет, – прошептала женщина, отпрянув от окна. – Где этот Хокс, чёрт его побери?!

* * *

– Ну что, сынок, убедился? – тихо спросил Тагил, поглядывая в оптику на соседний жилой район и кафе с нарисованной кружкой чая на стене.