Дети Хурина - Джон Рональд Руэл Толкин

— Отчего же тогда вы пришли сюда с севера? Или, может статься, были у вас и другие дела?

На это молвил Арминас:

— Да, государь. Со времен Нирнаэт неустанно ищу я потаенное королевство Тургона и до сих пор не сыскал; и боюсь я теперь, что за этими поисками слишком долго откладывал я наше поручение к тебе. Ибо Кирдан отослал нас на корабле вдоль побережья, радея о быстроте и скрытности; и высадили нас в Дренгисте. А среди морского народа были и те, кто за минувшие годы пришел на юг посланцами от Тургона, и заключил я из их намеков и недомолвок, что Тургон, возможно, и поныне живет на севере, а не на юге, как полагают многие. Но не нашли мы того, что искали — ни следов, ни слухов.

— Зачем разыскиваете вы Тургона? — спросил Ородрет.

— Затем, что говорится, будто королевство его долее прочих выстоит против Моргота, — отвечал Арминас.

Недобрым предзнаменованием прозвучали эти слова для Ородрета, и нахмурился он.

— Тогда ни к чему вам задерживаться в Нарготронде, — промолвил он, — здесь вы ничего о Тургоне не разузнаете. Да и я не нуждаюсь в ничьих поучениях о том, что Нарготронд-де — в опасности.

— Не гневайся, владыка, ежели на расспросы твои отвечаем мы правду, — отозвался Гельмир. — И не напрасно отклонились мы от прямого пути сюда, ибо прошли мы там, куда не забираются самые дальние твои дозоры; мы пересекли Дор-ломин и все земли под сенью Эред Ветрин, и разведали мы Ущелье Сириона, доискиваясь, каковы замыслы Врага. Орки и злобные твари собираются в великом числе в тех краях, а близ Сауронова Острова сходится большое воинство.

— Я о том знаю, — молвил Турин. — Вести ваши устарели. Если в послании Кирдана и был толк, следовало доставить его раньше.

— Что ж, государь, выслушай послание хотя бы сейчас, — промолвил Гельмир Ородрету. — Внемли же словам Владыки Вод! Вот что рек он Кирдану: «Северное Зло осквернило истоки Сириона, и более не властен я над перстами текучих вод. Но худшее еще впереди. Вот что скажите правителю Нарготронда: пусть замкнет двери своей крепости и не покидает ее стен. Пусть обрушит камни гордыни своей в бурлящую реку, дабы ползучее зло не отыскало врат».

Темны показались эти речи Ородрету, и он, как всегда, обратился к Турину за советом. Тот, не доверяя посланцам, презрительно ответствовал:

— Что ведомо Кирдану о наших войнах? Мы-то живем под боком у Врага! Пусть мореход радеет о своих кораблях! Но ежели Владыка Вод в самом деле желает послать нам добрый совет, пусть изъясняется внятнее. А иначе закаленному воину в нашем случае покажется куда разумнее собрать силы и отважно выступить навстречу недругам, пока не подошли те слишком близко.

Тогда Гельмир поклонился Ородрету и молвил:

— Я говорил так, как было мне велено, владыка, — и повернулся уходить. Арминас же обратился к Турину:

— В самом ли деле ты — из Дома Хадора, как уверяют?

— Здесь зовусь я Агарваэн, Черный Меч Нарготронда, — ответствовал Турин. — Ты, друг Арминас, похоже, изрядно поднаторел в намеках и недомолвках. Хорошо, что тайна Тургона от тебя сокрыта, а не то очень скоро прослышали бы о ней в Ангбанде. Имя человека принадлежит ему и никому другому, и коли узнает сын Хурина, что ты выдал его, в то время как желал он скрываться в безвестности, тогда да заберет тебя Моргот, да выжжет тебе язык!

Оторопел Арминас перед лицом черной ярости Турина; Гельмир же молвил:

— Нами не будет он выдан, Агарваэн. Разве не держим мы совет за закрытыми дверями, где в речах можно быть и откровеннее? Арминас же, сдается мне, задал тебе вопрос потому, что всем, живущим у Моря, ведомо: великой любовью дарит Улмо Дом Хадора, и говорят иные, будто Хурин вместе с братом своим Хуором побывали однажды в Сокрытых Владениях.

— Ежели и так, тогда никому не стал рассказывать он о том, ни великим, ни малым, и менее всего — малолетнему своему сыну, — отозвался Турин. — Потому не верю я, что Арминас задал мне вопрос, надеясь узнать что-либо о Тургоне. Не доверяю я таким посланцам, от которых добра не жди.

— Недоверие свое оставь при себе! — гневно ответствовал Арминас. — Гельмир ошибся. Спросил я лишь потому, что усомнился, верна ли молва: ибо мало похож ты на родню Хадора, уж как бы тебя ни звали.

— И что же ты знаешь о родне Хадора? — спросил Турин.

— Хурина видел я, — отвечал Арминас, — видел и его праотцев. А среди пустошей Дор-ломина повстречал я Туора, сына Хуора, брата Хурина; и во всем подобен он праотцам своим — чего о тебе не скажешь.

— Может, и так, — отозвался Турин, — хотя о Туоре ничего я доселе не слышал. Но ежели волосы мои темны, а не сияют золотом, того нимало не стыжусь я. Ибо я — не первый из сыновей, что пошел в мать; а через Морвен Эледвен происхожу я из Дома Беора и в родстве с Береном Камлостом.

— Не о различии между черным и золотым говорил я, — возразил Арминас. — Другие сыны Дома Хадора ведут себя иначе, и Туор — в их числе. Помнят они о вежестве, и прислушиваются к благому совету, и чтут Владык Запада. Но ты, похоже, советуешься разве что с собственной мудростью, а не то так только со своим мечом; надменны и заносчивы твои речи. Вот что скажу я тебе, Агарваэн Мормегиль: ежели станешь ты поступать так и дальше, иной будет твоя судьба, нежели пристало сыну Дома Хадора и Дома Беора.

— Моя судьба всегда была иной, — ответствовал Турин. — И ежели назначено мне претерпеть ненависть Моргота по причине доблести отца моего, так неужто сносить мне еще и насмешки с недобрыми пророчествами от труса, бегущего сражений, пусть и бахвалится он родством с королями? Ступайте прочь, возвращайтесь себе на безопасное побережье Моря!

На том отбыли Гельмир с Арминасом и вернулись на юг; невзирая на Туриновы упреки, они охотно остались бы дожидаться битвы рядом со своими сородичами, и ушли лишь потому, что Кирдан по повелению Улмо наказал им вернуться с известиями о Нарготронде и о том, как преуспели они со своим поручением. Весьма встревожили Ородрета речи посланцев; но тем сильнее распалялся Турин: наотрез отказывался он прислушаться к их советам, менее же всего соглашался обрушить огромный мост. Ибо хотя бы в этом речи Улмо истолкованы были правильно.

Вскоре после ухода посланцев погиб Хандир, правитель Бретиля: орки вторглись в его земли, рассчитывая захватить Переправу Тейглина в преддверии дальнейшего наступления. Хандир дал им бой, но люди Бретиля потерпели поражение, и враги оттеснили их обратно в леса. Преследовать их орки не стали; ибо цели своей они до поры добились; и продолжали они собирать силы в Ущелье Сириона.

Осенью того же года, выждав своего часа, Моргот бросил на народ Нарога огромное, давно подготавливаемое им воинство; сам Глаурунг, Праотец Драконов, пересек Анфауглит и явился к северным долинам Сириона и учинил там великий разор. Под сенью Эред Ветрин, ведя за собою бессчетную рать орков, осквернил он Эйтель Иврин, а оттуда вторгся в королевство Нарготронд, выжигая по пути Талат Дирнен, Хранимую равнину в междуречье Нарога и Тейглина.