Метро 2033. Белый барс - Тагир Киреев

– Это долгая история…

– Так мы вроде никуда и не торопимся.

– Это ты не торопишься, а у меня дочь…

Тимур посмотрел в обеспокоенное лицо Тагира и улыбнулся ему. Тагир инстинктивно улыбнулся в ответ и сдался:

– Загадочное название «Казметрострой» тебе о чем-нибудь говорит?

– Нет…

– Борын заманда, когда люди жили еще на поверхности, организация под названием «Казметрострой» взяла на себя ответственность за постройку этого подземного царства. В этой организации и служил мой отец.

– Тебя послушать, твой отец везде успел.

– Тогда это называлось загадочным словом «инженер». По его словам, сейчас мы и представить не можем, какими возможностями обладало человечество тогда. Он все говорил про какую-то «Сююмбике» – штуку, величиной с сам туннель, которая и позволила прорубать такие дыры в земле.

– А при чем здесь ориентация по местности?

– Отец осматривал местность, в которую собирались прокладывать туннели. А поскольку мать все время пропадала в театре, он возил меня с собой. А вообще, я даже родился не в этом городе.

– Да? А в каком же? – удивился Тимур.

– В Москве. Но я маленький был, не помню этого совсем. Отцу предложили здесь должность, и мы приехали. Именно поэтому первой станцией, которую мы посетили здесь, был Северный вокзал.

– Почему «поэтому»?

– На тот момент ее называли Московской. Рабочее название. – Тагир остановился и быстро переключился на другую тему. – Ну-ка, посмотрим…

– Что не так?

– Да нет, все так. Мы на месте…

Теперь, когда глаза уже совсем привыкли к темноте, Тимур воочию увидел улицу. Перед ними открылась гигантское пространство, утыканное оранжевыми коробками с оконными отверстиями. На одной из таких коробок, зажатой между башней повыше и постройкой пониже, гордо маячили остатки конструкций – красных букв, приглашавших в гости. WELCOME TO KAZAN. Интересно, что это значило?

– Ого! – вымолвил племянник султана.

Разглядывая кирпичные строения, словно расставленные гигантской рукой на шахматном поле массивные фигуры, Тагир старался припомнить, каково это было – жить нормально? Подниматься, измученным школой, на свой этаж, чтобы поскорее закрыться в двухкомнатной ячейке, в которой уже ждали родители, горячий ужин и ящик с мультфильмами. Неужели когда-то все это принадлежало им, маленьким, несмышленым детям, не знавшим проблем и уверенным в том, что мама и папа справятся с любой, даже самой страшной бедой? Но они не справились. И теперь, и им, и их детям, внукам и правнукам приходилось вкушать зараженные плоды нового мира…

– Ты когда-нибудь думал о том, какой была бы твоя жизнь, если бы не Трагедия? – спросил Тагир.

– В смысле?

Тимур не понимал. Он был помладше, и о своей жизни на поверхности не помнил практически ничего. Для него дома оставались коробками, а дворы – всего лишь дворами, в отличие от Тагира, который успел немного захватить той, прошлой жизни и насладиться возможностью как можно дольше не уходить домой, чтобы еще «пятнадцать минуточек» поиграть в войнушку с Лешкой и Сашкой во дворе. А теперь войнушка превратилась в его настоящую жизнь…

Но хуже всего то, что если для пастуха прошлая жизнь еще отдавала каким-то послевкусием, медленно растворявшимся в памяти, то для Тимура такая жизнь была настоящей с самого начала. Ну не мог человек мечтать о том, о существовании чего он даже не знал! Не мог он ни понять, ни представить мира, которого для него никогда не существовало.

– Не бери в голову, просто вспомнилось, – отмахнулся Тагир. – Знаешь, что это за постройки?

Тимур отрицательно мотнул головой.

– Олимпийская деревня.

– Ого? Если так раньше выглядели деревни, тогда мы точно в полном дерьме.

Тагир рассмеялся:

– Нет, это просто название такое. Олимпийская деревня – это жилье для спортсменов… людей, который бегали, прыгали, плавали – соревновались, в общем.

– С кем соревновались?

– Друг с другом.

– Посмотрел бы я на них, как они с Зилантом посоревновались, на скорость.

Тагир снова рассмеялся:

– Да, сейчас бы их навыки пригодились… – он указал на переулок, тянущийся вдоль построек. – Пройдем здесь. Выйдем на другую улицу, которая доведет нас до Проспекта Победы.

Их неторопливые шаги отзывались эхом, растворяясь в ночи, нависшей над переулком, на котором не было теперь и следа тех тысяч людей, что жили здесь раньше.

– Не хотел бы я быть самым сильным, – сказал Тимур.

– Это почему же?

– Да ну, такая ответственность. Вот напали бы, скажем, на эту твою олимпийскую деревню кяльбы или еще кто, похуже. И тебе говорят: ты же самый сильный, вот иди и спасай всех. То ли дело, быстрый – встал на свои две и побежал, пока сильные за тебя отдуваются.

– Думаю, раньше с кяльбами проблем не было, – усмехнулся Тагир.

– Вообще лучше бы они соревновались, кто из них самый умный, самый хитрый, самый расчетливый. Где были эти спортсмены, когда случилась Трагедия? Почему самые сильные не остановили тех, кто в этом был виноват? Почему самые быстрые не бежали спасать тех, кто в этом нуждался? А иначе, какой толк был во всем этом?

– Жизнь была другая, Тимур. Мы же тоже не боремся сейчас за то, чтобы снова жить на поверхности, не спасаем тех, кто попал в беду в других городах. Мы просто сидим и выжидаем, когда за нами придет смерть. Или надеемся, что все решится само собой – мутанты разбегутся, радиационный туман рассеется, а вода очистится, после чего наши дети смогут жить нормально. Но ничего не решится. Ничего этого не будет, пока мы сами этого не сделаем.

– Вот поэтому я и говорю: если бы вокруг было побольше умных, а не сильных людей, ничего бы этого могло и не быть. Все было бы нормально. И сейчас бы твоя дочка тоже бегала на каких-нибудь соревнованиях, а не лежала в постели.

– Я думаю, в этом и была их задача – показать, что можно быть лучше, чем ты есть. Если ты сильный – будь сильнее, если ты быстрый – будь быстрее, если умный – будь умнее, но никогда, никогда не забывай быть добрым. Возможно, у них просто не было шанса успеть что-то сделать, ведь нас погубили не они, а злые и корыстные люди.

– Возможно, ты прав, Тагир. Возможно.

Тимур замолчал, а Тагир посмотрел вперед и промолвил:

– Видишь вышку? – пастух указал на странный, вытянутый и накренившийся указатель с изображением тюльпана. – По моей памяти, эта дорога ведет к проспекту. Значит, уже недалеко.

– Скорее бы. Жутко холодно… – отозвался Тимур.

Тагир взглянул на продрогшего племянника султана – тот действительно дрожал от холода. За все время, проведенное на поверхности, бедняге досталось больше всего. Единственное, чем Тагир сейчас смог бы отвлечь его – это небо.