Жизнь и смерть наместника Ритхана - Екатерина Бакулина

Тайра вдруг испугалась, что он спросит – любила ли она своего мужа. Но он не спросил. И как-то даже жаль…

– Так не должно быть, – сказала она.

– Почему? – удивился он. – Что в этом такого? Знаете, у меня была женщина, с который мы… встречались. Никому из нас не нужны были лишние обязательства. Она была замужем, у нее были дети, она не могла развестись, даже если бы захотела, потому что осталась бы ни с чем. Мужа не любила. Хотя он был… обычный. Просто не сложилось, – Эйден задумчиво склонил голову на бок. – Она мне не нравилась. Не то, чтобы было неприятно, скорее – все равно. Но в постели с ней было хорошо, удобно. Я ей всегда честно об этом говорил, она не возражала. Ей тоже хотелось получить то, что в супружеской постели она получить не могла. И… пять лет… Проклятие ее не трогало.

– А потом?

Тронуло? Она умерла? Пятна на груди? Начала задыхаться и…

– Потом она пришла ко мне, – сказал Эйден, – вся такая счастливая и взволнованная, сказала, что ушла от мужа и хочет теперь быть со мной, – замолчал ненадолго, закусив губу. – Я не ожидал такого, не хотел. Сказал, что она сошла с ума, что ей лучше вернуться к мужу, пока не поздно. Она сказала, что поздно, что она ему все рассказала. И что разве не этого ли я хотел? Ведь я был добр к ней, и нам было хорошо. Чего же еще? А все, что я говорил про проклятия – это ведь не считается. Я сказал, что хотел совсем не этого, что всегда говорил, чего хотел, она мне не нужна. Это ее страшно обидело. И мы расстались.

Так сухо об этом. Там наверняка хватало скандалов, упреков и слез, может быть даже разбитой посуды. И вдруг вспомнилось: «лучше сразу получить сковородкой в морду, чем спустя пять лет узнать, какой ты козел». Вот значит… Она надеялась на любовь и ждала, но Эйден обманул ее надежды. И ранило в итоге обоих, если он говорит об этом так. Он не хотел обманывать.

– Вы не виноваты.

Он только скривился.

– Какая разница, – провел ладонью по лицу. – Знаете, я тут уже ловил себя на мысли о том, что стоило бы помереть побыстрее, пока не успел причинить вам вреда. Мне ведь и все равно недолго осталось. И было бы не честно так с вами… Хреновые мысли.

Вздохнул.

– Потому, что не стоит желать смерти…

– Да нет, – он почти усмехнулся, совсем как-то нехорошо усмехнулся в этот раз. – Хреновые потому, что если такие мысли есть, то поздно делать вид, что мне все равно. И я не знаю, что с этим делать, госпожа Орах. Пойти застрелиться? А если вас снова утащат на кладбище?

Отчаянье.

И снова смотрит в сторону.

– Вы обещали подержать меня за руку, – сказала она. – Чтобы тьма не вернулась. И не думайте о плохом.

Он качнул головой снова.

Не думать – слишком беспечно.

– Тайра, – сказала она тихо. – «Госпожа Орах» в спальне звучит как-то пошло. Ни к чему.

И потянулась, коснулась его пальцев. Он вздрогнул от ее прикосновения, весь напрягся. Но руку не убрал. Только сжал зубы.

– Мне это не повредит, – сказала она. – Я ведь хойне, это проклятие на меня не подействует. И потом, вы ведь уже обнимали меня там, на кладбище, и мне стало только лучше от этого, тьма ушла. Значит, бояться нечего.

Он покачал головой – если бы все было так просто.

– Обещал подержать, – согласился немного глухо. – Спите, я посижу рядом.

Руки у него были теплые, это действительно успокаивало.

– Мор, – сказал он еще, очень тихо. – Тогда я – Мор.