Трезубец Нептуна - Александр Прозоров

— Сэр Теплер, вы не могли бы отогнуть этот прут внутрь нашей клетки? — Рассольников убрал лезвие в трость.

— Какой прут, сэр? — отвернулся от захватывающей картины миллионер.

— Вот этот, сэр. — Атлантида выпрямился во весь рост и указал кончиком трости на место разреза.

— Эт-то мы запросто… — Толстяк наклонился, ухватился двумя руками за прут, прикусил губу и, сделав короткий резкий выдох, изогнул прут едва ли не до потолка.

— Спасибо, сэр, — кивнул Платон, протиснулся в щель и быстрым шагом направился к живодеру, умело переламывающему женщине кости рук и ног.

Позади послышалось тяжелое посапывание: это Вайт пропихивал между прутьев свое изрядно похудевшее брюшко. Ему очень хотелось на свободу, а потому дело двигалось успешно.

Разделав тушу по всем правилам, обработчик скота столкнул ее в измельчитель. Раздалось знакомое отвратительное чавканье.

Атлантида легко запрыгнул на невысокий помост и похлопал живодера по плечу:

— Вы не подскажете, как нам отсюда выйти?

Обработчик скота оглянулся, и на лице его возникло выражение неописуемого изумления. Тут над ухом археолога просвистел кулак, врезался живодеру в глаз и опрокинул бедолагу на грязные, истоптанные доски.

— Ну зачем вы, сэр Теплер? — укоризненно покачал головой Платон. — Он же не успел ответить!

— А чего тут отвечать, сэр? — Вайт деловито подобрал живодерский окровавленный тесак. — Вон двери в углу.

На этот раз первым побежал миллионер. Однако прежде чем беглецы домчались до угла, дверь распахнулась и навстречу выскочило двое охранников. Они тут же вскинули разрядники — Атлантида рухнул на бок, пропуская рукотворную молнию над головой, и со всей силы рубанул ближайшего противника тростью чуть ниже колена. Тот взвыл от боли, а археолог, воспользовавшись заминкой, прыгнул вверх и хлестнул его по горлу. Охранник жалобно хрюкнул и осел вниз.

Второй «сторож животных» уже лежал рядом — миллионер принял электроразряд на толстое, широкое лезвие тесака, после чего тем же тесаком и огрел по макушке.

— Надеюсь, вы его не убили, сэр?

— Ну что вы, сэр Платон, — развел руками толстяк. — Я бил тыльной стороной клинка.

Атлантида подумал о том, что именно тыльной стороной живодер и ломал кости своим жертвам, но промолчал.

— Разрядники возьмем, сэр?

— Не нужно, — вскинул руку Рассольников. — В половине тюрем галактики оружие охраны идентифицировано на владельца. Если его возьмет посторонний, то в лучшем случае схлопочет разряд.

— Тогда бежим! — Вайт театрально ударил ногой в область замка, распахивая дощатую створку. — Смотрите, вот она!

В двадцати шагах дальше по коридору манил солнечным светом прямоугольник растворенных на улицу дверей.

— Стойте, сэр!

— Что такое, сэр Платон? — оглянулся толстяк.

— Слишком просто! Тревога уже поднята, охранники навстречу нам выскочили, а тут все нараспашку. Наверняка ловушка. Давайте налево, что там за лестница?

Они быстро взбежали на второй этаж, вломились в длинную широкую комнату, уставленную железными шкафчиками.

— Это раздевалка, сэр, — пояснил археолог для землянина, который привык к своему напрочь свихнувшемуся миру. — Идем дальше, может, окно найдем.

Окон в помещении не имелось, зато сразу за душевой обнаружился кабинет, в котором заполнял бумаги коротко остриженный, лысый и щекастый мужичок в полицейской форме Ершбика.

— Ага, — кивнул археолог и повернулся к миллионеру: — Убейте его, сэр Теплер.

Миллионер с невозмутимым лицом шагнул вперед и вскинул над головой окровавленный тесак.

— Не-е-ет!!! — в ужасе завопил полицейский и сполз под стол.

— Ты куда? — Вайт рванул стол, сдвигая его в сторону. — Мне так неудобно.

— Не-ет! — Мужичок быстро отполз обратно под стол. — Не надо! Не надо, пожалуйста!

— Постойте, сэр, — остановил напарника Атлантида. — А ты нас отсюда выведешь?

— Да-да, конечно, — часто-часто закивал полицейский.

— Тогда показывай дорогу.

— Сейчас… сейчас покажу.

Мужичок выполз из-под стола и побежал по раздевалке, чуть ли не кубарем скатился вниз и прижался к стене, пропуская беглецов.

— Вон туда, — ткнул полицейский пальцем в сторону манящего отворенной дверью выхода.

— Тебе сказано, показывай! — Вайт ухватил его за шиворот и швырнул на улицу.

Проход из серого окрасился в голубой цвет, послышался треск, запахло озоном. Мужичок распластался на полу. Беглецы переглянулись.

— Вот так, — развел руками Рассольников.

— И что будем делать, сэр?

— Назад…

Археолог выбежал обратно в зал живодерни, подскочил к столу, наклонился над обработчиком скота:

— Эх, не дали вы мне его расспросить, сэр… Ладно, помогите.

Рассольников опрокинул бесчувственное тело в короб — как раз туда, куда сливалась кровь жертв; прыгнул следом.

— А вдруг там труба узкая, сэр? — поинтересовался сверху миллионер.

— Вы вспомните, сэр Теплер, какую дрянь сюда кидали, — откликнулся археолог. — Гнилые овощи целыми корзинами. Если труба меньше полуметра в диаметре, давно бы забилась.

— А если там измельчитель для мусора?

— А вы его хоть раз слышали?

— Ох, сэр Платон, пропадем мы с вами… — Вайт перевалился через край короба и спрыгнул.

— Помогите, сэр. — Археолог сгреб одной рукой постанывающего живодера. Миллионер взялся с другой стороны, и они двинулись вперед, расплескивая доходящую до щиколоток воду.

Желоба коробов, ведущие от обоих рядов клеток, сошлись, и беглецы уткнулись в высокую решетку. Решетка поднималась над уровнем воды сантиметров на пять, и при большом желании под ней можно было пролезть, но нырять в воду, разбавленную мочой и испражнениями обитателей живодерни, Атлантиде не хотелось.

— Пропустите вперед джентльмена, сэр. — Рассольников поставил живодера на ноги и толкнул вперед.

Тот шагнул, потерял равновесие, упал, рефлекторно ухватившись за прутья, и мелко задрожал.

— Так я и знал, — кивнул археолог. — До чего они тут любят электричество! Сэр Теплер, заземлите, пожалуйста, решетку.

Миллионер поставил тесак рядом с решеткой острием вниз, потом наклонил вперед. В клинок ударила ослепительно-белая искра, послышался сочный хруст. Живодер испустил облегченный вздох и расслабился.

— Кажется, где-то перегорели предохранители, — отметил Платон и принялся сплеча бить клинком альпенштока в основание прутьев.

— Что вы делаете, сэр?