Полусолнце - Кристина Робер

На мгновение мне даже показалось, что и не было последних дней и я по-прежнему в своей деревне, такая же, как и раньше. А потом воздух переменился, стал холоднее, и я невольно застыла, уставившись на мерцающую водную гладь необыкновенного янтарного цвета. Значит, это не просто название. Озеро действительно было янтарным!

– Как твои глаза, – с улыбкой отметила Кена. – Вот же совпадение.

Подойдя к берегу, я присела на корточки и завороженно уставилась на воду. Не понимала, почему природе понадобилось создать ее такой. Вокруг озера раскинулись заросли камыша, и мохнатые стебли маячили прямо над отражением моей головы вперемежку с яркими звездами на ночном безоблачном небе.

– Если ваши люди считают этого господина духом, то, может, и меня сочтут духом этого озера? – прошептала я, осторожно касаясь воды. Мокрая, и только.

– У этого озера нет никакого духа. Просто вода, – рассмеялась Кана.

– Но ты же жрица, можешь их уверить.

Кена не ответила, и я нехотя взглянула на нее: она хмуро уставилась на меня, скрестив руки на груди.

– Я жрица, а не лгунья.

– Прости. Это была шутка.

Кена кивнула, черты ее лица смягчились.

– Смотри туда. Замок господина.

Я была так заворожена цветом воды, что даже не обратила на него внимания. На той стороне озера, за горными вершинами, застланными темной зеленью, возвышались белоснежные башни замка Чироши. И я впервые искренне обрадовалась своему новому зрению, потому что могла разглядеть куда больше, чем любой местный житель. Я видела серый кирпич и ребристую поверхность черепицы, от которой отражались звезды, очертания раскидистых кленов на вершинах гор, иллюзорно подпиравших башни. Тонкие пальцы тумана изящно переплетались с ветвями, отчего создавалось впечатление, что все это – и деревья, и верхушки замка – парит над горами.

Дороши была права: казалось, до замка рукой подать, стоит лишь перемахнуть через озеро. И мне стало любопытно, какой магией обладал демон, способный создать такую иллюзию, и как на самом деле выглядели его владения.

В деревне была небольшая кумирня, а в километре – самое настоящее святилище богини плодородия Инари, покровительницы земледельцев и моего отца, кицунэ. Кена целые дни проводила в кумирне, иногда уходила в святилище или помогала в деревне, а я сидела в хижине – в компании Дороши, но чаще одна – и выполняла поручения моей новой наставницы. Кена учила меня разбираться в травах, рассказала, для чего они нужны и где что собирать. Теперь несколько ночных часов мы проводили за собирательством, а пока светило солнце, я сортировала их: избавлялась от гнилых листьев, связывала ароматные веточки сэри^[14] в пучки и крепила на специальной веревке под потолком, тонкими ломтиками нарезала дайкон^[15] и помещала его в маленькие соломенные чаши. Кена также научила меня незамысловатым мелодиям, которыми всегда сопровождала работу. Поначалу я только запоминала, отмалчиваясь, но со временем и сама начала петь. Мне нравился этот спокойный труд. Да и с моим обострившимся обонянием ощущать ароматы трав было волшебно. Но мне хотелось дать работу разуму – чтобы отвлечься от постоянных воспоминаний о случившемся. В первые дни при любом удобном случае я старалась расспрашивать Дороши о чем угодно – пусть говорит о соседях, о своей жизни, лишь бы говорила, а мне было что слушать.

Иногда заглядывала Кена, и я погружалась в ее мир, узнавала о работе жриц, о ритуалах и службе в храме. Она любила то, что делала. Особенно свадебные церемонии. Когда Кена рассказывала о них, ее глаза горели. Лишь одной темы она избегала – о господине. Несложно догадаться, что юная жрица неровно дышала к нему, и я, конечно, каждый раз разгоралась все большим любопытством. Вот бы хоть издали увидеть его, чтобы понять, кто он такой – этот демон, пленивший служительницу храма и воздвигший такую великолепную иллюзию. Но когда наступало время сна, мысли о таинственном Хэджаме, Янтарном озере и белых башнях улетучивались, и на смену им приходили сны о Касси.

Его тяжелое предсмертное дыхание на ладони я ощущаю до сих пор.

Минуло лето, и незаметно прошла добрая часть осени. Деревья сбрасывали листву, от частых дождей дороги размыло. Я уже выходила на улицы днем, пряча голову под соломенной касой^[16], привыкла смотреть себе под ноги и искусно прятать глаза, если мне нужно было ответить кому-то из прохожих. Кена сделала все, чтобы оградить меня от внимания жителей деревни. Сказала, что я сирота, дочь троюродной сестры Дороши, скончавшейся от чахотки. Что после утраты матери я немного повредилась в рассудке, сторонилась людей и практически перестала говорить, предаваясь своим грустным мыслям о потере.

Так я и стала местной дурочкой.

В деревне Кену уважали и к ее рассказу отнеслись с доверием. Но иногда нет-нет да кто-то из молодых и засматривался на меня, словно пытаясь углядеть то, что я прятала.

Одним особенно холодным днем, перед закатом, я несла корзину с поздними яблоками к дому поварихи Саюки. Руки дрожали от мороза, хоть я и обернула их краями своего теплого плаща, который раздобыла для меня Дороши у одной из подруг. Корзина была большой, и я подхватила ее под дно и прижала к себе. Шляпа то и дело спадала на глаза, и я с трудом различала, куда иду. Улица была пуста. Рыбаки уже успели вернуться и сортировали рыбу дома, женщины работали внутри. И вдруг на моем пути выросли три фигуры. Я даже шаг не замедлила, думала, что пройду, как обычно, но вдруг сильная рука грубо схватила меня за локоть. Я едва не выронила корзину.

– Как там тебя, Рэй, да?

Я силилась опознать нападавшего по голосу, но от страха сердце так сильно забилось в груди, что удары отдавались в голову и путали все мысли. Что им нужно от меня?

– В деревне поговаривают, что ты одержимая.

Я сильнее прижала к себе корзину и опустила голову так низко, что подбородком уткнулась в грудь.

– Отвечай, что молчишь!

Другой мужчина, по голосу молодой, толкнул меня в плечо, и за спиной раздался смех. Я не успела отреагировать, как чья-то рука сорвала шляпу, и мои короткие светлые волосы в ту же секунду подхватил холодный ветер.

– Да ты глянь какая! Что с тобой? Чем ты болеешь?

Они стояли вокруг меня – не такие большие, как мне показалось изначально. Возможно, если бы я выпрямилась, то была бы даже выше. Но в тот момент я и не думала состязаться с ними в росте, да и вообще оказывать сопротивление. Мне было страшно. Боги, мне было так страшно, что по спине заструился пот!