Скоро полночь. Том 1. Африка грёз и действительности - Василий Звягинцев

Устроившись на скамейке неподалеку от калитки, ведущей в переулок, образованный в основном глухими каменными заборами, он вызвал на связь по УКВ Давыдова. Тот откликнулся не сразу, только через пять минут.

— Прошу прощения. Мы тут как раз с хозяином разговаривали. Пришлось дождаться повода отойти в сторонку…

— Договорились?

— В принципе да. Вы как в воду смотрели. И место подходящее, и дом. Две приличные комнаты на втором этаже. Хозяйка предложила обедать у них, если пожелаем.

— Молодцы. Назови адрес. У меня — где договорились, номер 22. Устраивайтесь пока. Если успеете, неплохо бы прямо сегодня за багажом съездить. Я считаю, следует верховых лошадей нанять. Как бы для прогулки по окрестностям. Ближе к вечеру, чтобы вернулись уже затемно. Не привлекая внимания. Прихватите на первый случай самое необходимое. Рацию, спецсредства, деньги. Остальное потом заберем. Вернетесь — доложись. До встречи.

Предупреждать помощников, чтобы вели себя осторожно и аккуратно, полковник не счел нужным. Не маленькие, опыт имеют — дай бог каждому. Здешние перед ними — школьники приготовительного класса.

На стоянке перед воротами ждали пассажиров несколько экипажей.

— Отвезите меня, уважаемый, на ваш приморский бульвар, — обратился Кирсанов к тому из «водителей кобылы», кто показался ему наиболее приличным. Немолодой, белый, лицо неглупое. — Надо же посмотреть, как на краю света люди время проводят.

В отличие от отечественных, склонных к праздным разговорам извозчиков, здешние (да и лондонские тоже) отличались бесстрастием и замкнутостью. И тот, которого нанял Кирсанов, был такой же. Довез, куда просили, а и ехать было всего ничего, минут десять, получил плату с небольшими чаевыми. Только и сказал, уже спрятав деньги в кошель на поясе:

— Все веселые заведения — ближе к Ист-Энду. Вон, где сигнальная мачта виднеется, там с дамами. Немножко ближе — поиграть можно. От бильярда до блэк-джека. Допоздна задерживаться не советую, по ночам последнее время неспокойно стало. Особенно в темных переулках. Если желаете, могу в нужное время подъехать, куда скажете.

Значит, у Кирсанова даже экспромтом, без помощи господина Станиславского и гримеров его театра образ вышел убедительный. Почти без слов, только гримом и манерами сумел внушить опытному кебмену (зрителю искушенному) именно то, что и подразумевалось.

А что, верьте не верьте, но еще первый учитель Кирсанова, полковник Зубатов, настоятельно советовал сотрудникам ходить на спектакли в Художественный театр, а по возможности — сводить более близкое знакомство с господами актерами. Полезнейший круг общения. Во многих смыслах.

— Спасибо за совет, уважаемый. Не затрудняйтесь. Доберусь, не в первый раз. Джентльмен всегда должен иметь при себе револьвер, кастет и нож… Кстати, где здесь можно купить приличный револьвер?

Пусть и эта фраза запомнится кебмену, на всякий случай. Хороший, яркий, пахучий след для местной контрразведки. Если ей, конечно, нечем будет заниматься в ближайшие нелегкие дни.

«А заодно, — подумал он, — милейший извозчик вполне может работать и наводчиком. Бордели — показал где, игорные дома — тоже, осталось встретить ясной ноченькой подгулявшего дурака, да и пощупать перышком, где там у него селезенка. Ну и кошелек соответственно. Как будто мы на Хитровке не бывали…»

— Да тут совсем неподалеку. Подвезти?

— Я и сам дойду, если неподалеку. В какую сторону?

Оружейный магазин «О’Флайерти и K°» на самом деле был неплох, и Кирсанов довольно долго рассматривал выставленные в застекленных витринах и на открытых стендах револьверы, винтовки и ружья. На любой вкус и любой случай жизни. По ценам от очень высоких до совершенно бросовых. Соответственно назначению и качеству. Вот только карманных пистолетов типа знаменитого «браунинга» 1900 года, со сменным магазином, в продаже не имелось. Их время не пришло, хотя и оставался до появления этой модели всего лишь год.

Немного поболтав с приказчиком на общие темы, Павел выбрал себе с юности знакомый, фирменный «бульдог» сорок четвертого калибра, пятизарядный, мощный и достаточно портативный. Но карман сюртука револьвер все равно заметно оттягивал, и Кирсанов пожалел, что не озаботился запастись подмышечной кобурой. Ну да ладно, завтра у него будет все, что нужно, а сегодня уж как-нибудь.

Насвистывая мелодию неоднократно слышанной от Андрея Дмитриевича Новикова веселой песенки: «В Кейптаунском порту, с какао на борту, „Жанетта“ поправляла такелаж…», Павел вышел на Марина-драйв, окинул ее взглядом из конца в конец.

Бульвар, показалось ему, был так себе, не хуже и не лучше тех, что приходилось видеть в приморских городах. Средненький. Французский в Одессе — точно красивее и романтичнее. Только романтика сейчас Павла Васильевича интересовала в последнюю очередь. Его интересовал мистер Роулз. Какой-то он чересчур хитрый и скользкий. Даже принимая во внимание должность. Ждать от него профессиональных пакостей — и к гадалке не ходи. Так и мы ж тут тоже… Не погулять вышли.

Пеленгатор показывал, что комиссар покинул, наконец, пределы порта и направляется от него влево и вверх. Судя по карте, которую Кирсанов запомнил в деталях, пути их вскоре должны пересечься.

Все правильно. В XIX и первой половине ХХ века присутственное время в учреждениях заканчивалось в четыре часа пополудни. Считалось, что засиживаться дольше — непродуктивно. И при Александре Первом так установилось, и при Сталине (официально), и во всех европейских странах тоже. В Латинской Америке вообще шабашили в час. Чтобы не переутомляться, если все равно незачем.

Роулз сейчас, судя по показаниям прибора, наверняка двигался в направлении собственной квартиры, или, скорее, собственного дома. Если он тут персона укорененная. А если командированный, то может проживать и в служебном помещении. Это несколько хуже. В таком случае он сейчас идет обедать в какой-нибудь ресторан. Или в клуб, соответствующий рангу и положению в обществе. Тогда встречу придется отложить на неопределенное время. До тех пор пока объект не окажется в одиночестве, в подходящем для приватного общения месте.

Так или иначе, встреча до исхода ночи состоится. Поговорить, как коллеге с коллегой, совершенно необходимо. Без такой беседы Кирсанов не сможет работать спокойно. К сожалению, итог товарищеской встречи может оказаться для одного из собеседников печальным. Для кого именно, Кирсанов не сомневался.

Подходя к перекрестку бульвара и Харбор-стрит, Павел издалека увидел знакомую фигуру. Комиссар шел не торопясь, заложив руки за спину, слегка наклонив голову, погруженный, очевидно, в связанные со службой мысли. Когда думают об обеде с хорошей порцией виски, девушках или предстоящей партии в бридж, держатся иначе.

Пешеходов на улице было не так уж много, но прибегать к филерским методам Кирсанову было незачем. Узнать его в нынешнем гриме было невозможно, слежки клиент не опасается, потеряться ему негде, даже без всякого маячка.