Карта Иоко - Варвара Еналь

Да так оно и получалось, потому что мне не надо было притворяться, прятать щеку, строить из себя умную. Я не стеснялась, не боялась, не чувствовала себя полной дурой. Среди призраков мне было вполне уютно. И рядом с Иоко тоже.

Может, потому, что каждый из них обладал своим изъяном? Призраки не имели настоящего тела, у Иоко не было памяти, поэтому все мы нуждались друг в друге – в поддержке, в компании, просто в близости. Я украдкой наблюдала за Лукой и видела, как он радовался костру и чипсам. Радовался, что рядом с ним люди.

А Эви – та вообще предпочитала держаться возле меня, словно я стала ее старшей сестренкой. Никогда бы не подумала, что смогу быть для кого-то хорошей поддержкой. И никогда к этому не стремилась.

Раньше, дома, я все время думала только о своем пятне. Оно превратилось в навязчивую идею. Даже ночами я помнила о нем. Сколько раз мне снилось, будто я сделала операцию и убрала его со щеки, сколько раз во сне ко мне приходили в гости мальчики и делали комплименты и я понимала, что уродство прошло.

А здесь, в Безвременье, я первый раз забыла о пятне. Просто перестала думать – и все.

И вот, взглянув в зеркало, я обнаружила, что пятно не такое уж и страшное, что меня никто не чурается. И даже Иоко смотри на мое лицо с восхищением, как смотрят мужчины на красивых девушек.

Безвременье меняло меня, но почему – этого я не могла понять. Тогда еще не могла.

– Давай осмотрю теперь твой локоть. – Иоко присел рядом и достал странную пузатую глиняную баночку.

Вернее, это была даже не баночка, а небольшой горшочек, закрытый плотной желтой бумагой и обвязанный веревочкой, на концах которой висели сургучные печатки – крошечные треугольники. Заметив мой удивленный взгляд, Иоко пояснил:

– Это делала хозяйка таверны, Агама. Она умеет готовить всякие снадобья. И всегда ставит свою печать-треугольник на все свои мази. Все Проводники пользуются ее лекарствами. Твои, конечно, тоже хороши, но своим я больше доверяю.

И он взял меня за руку. Осторожно так взял, мягко и нежно. Осмотрел ранку, которая, к слову, выглядела как множество царапин. Красные полосы от локтя до ладони, длинные, страшные на вид, но не глубокие. Просто их было много и жутко щипало после воды.

– Ничего особенного, – торопливо сказала я.

– Конечно. Ничего особенного, просто ранки. Их тоже надо залечить.

Он принялся смазывать их терпко пахнущим бальзамом, осторожно и мягко, дул время от времени на кожу – другими словами, вел себя как заботливый старший брат. Мне вдруг стало неловко, я смутилась, но всего лишь на мгновенье. Ведь это был Иоко. А он по-прежнему казался мне сказочным героем, ненастоящим, несуществующим. Он был частью Безвременья, а я все еще не принимала этот мир. Он еще казался мне чужим, странным и непонятным.

Я мечтала вернуться обратно, к своему компьютеру, к своим рисункам, к любимому диванчику в моей уютной комнате.

Вспомнив о рисунках, я подумала, что надо бы обязательно попробовать запечатлеть дом Валеса и его библиотеку. Картинка должна получиться загадочной и красивой. Множество книг, большой черный во́рон, ползущие змеи. Я улыбнулась при мысли о рисовании. Мне хотелось как можно скорее приступить к работе, но голова гудела, ноги болели и хотелось спать.

Поэтому едва Иоко справился с моим локтем, я свалилась на его плащ, который он предусмотрительно расстелил для меня, укрылась одеялом и пробормотала сонным голосом, что немного посплю, а затем уже почитаю книгу с картами и порисую. Солнце все еще не достигло зенита, день обещал быть долгим, поэтому я рассчитывала, что все успею.

3

Мне опять снилось сражение. Иоко воевал с лусами, его посох сиял просто бешеным светом, а рядом стоял Лука и весело улыбался.

Еще мне снились во́роны, змеи и хасы. Другими словами, сон был беспокойным и нервным. Я проснулась от дикого напряжения и ощущения страшной опасности, но рядом догорал костер и я вздохнула с облегчением. Однако стоило мне повернуться на бок – и я услышала, что Иоко с кем-то спорит. Его голос был как никогда низким, хриплым и таким злым, что я поднялась и осмотрелась.

Призраков нигде не было видно. Зато у входа в Убежище стоял Иоко, высокий, широкоплечий и злой. Напротив него, опираясь на суковатую палку, пристроился на гладком камне худенький мальчик с длинными, до плеч, волосами, резкими острыми чертами лица и черными как ночь глазами.

Мальчик хмурил брови и нагло рассматривал Иоко.

– Забылся ты, как я погляжу, – тонким мальчишеским голосом проговорил гость. – Совсем забылся. Что, скажи на милость, мне теперь с тобой делать?

Иоко слегка стукнул посохом о землю, наклонил голову и ответил:

– Я выполняю поручение Хозяина. Я веду к нему душу.

– Тогда скажи мне, что за во́рон летал нынче в моем доме? Ты знаешь этого ворона?

– Откуда мне знать, что творится в твоем доме, Валес? – спокойно ответил Иоко.

– Ладно. Не знаешь. Тогда почему ко мне во двор вламываются призраки? Они там точно были. И почему ты уничтожил моего стража, луса? Только ты один мог это сделать.

Иоко еще раз тихонько стукнул посохом о землю.

– Я защищал свою подопечную. Это моя работа, ты знаешь.

– Тогда как, луч его побери, твоя подопечная оказалась на моем дворе! – заорал мальчишка и вскочил на ноги. – Ты думаешь, я совсем дурак? Или твоя синяя дорога проходит через мой двор?

– Ее завели призраки. Ты знаешь этих двоих паршивцев, Ханта и Эви. Она связалась с ними, я не могу ей помешать. Она всегда имеет выбор. Они наговорили ей невесть чего, это они умеют. Как и твоему Луке когда-то. Вот она и пошла за ними. А что там было дальше, после битвы с лусами – убей меня Хозяин, не помню.

Я приподнялась слегка, опершись на локоть, и старалась получше рассмотреть Валеса. А тот вздернул подбородок, прищурил черные глаза, наставил на Иоко свою палку (которая, скорее всего, тоже была посохом) и проговорил даже не со злостью, а с яростью:

– Возьми власть над своей подопечной, или это сделаю я! Прогони от себя призраков и выполни поручение Хозяина! А я сам верну то, что у меня пропало. И узнаю, кто это украл и кто освободил моего пленника. Лука где-то здесь, я чувствую это, меня не обманешь.

Иоко промолчал, только пальцы его на древке посоха сомкнулись еще крепче и совсем побелели.

Валес вдруг взглянул мне в лицо, криво усмехнулся, молча провел ребром ладони по своей шее, показывая, что, мол, убьет меня, если перейду ему дорогу, потом обернулся огромным вороном и улетел.

Вот, значит, как. Не все во́роны здесь хорошие. От Валеса следует держаться подальше.

Иоко воткнул посох в землю около камня и сел рядом со мной.

– Видела, да? – спросил он спокойным голосом.

Я поднялась. Сон пропал, хотелось пить, били в лицо жаркие лучи солнца. И снедала неясная тревога.