Кодекс дракона - Елена Малиновская

Когда я открыл глаза, в окно смотрело закатное солнце. Ну надо же, несколько часов без сознания точно провалялся. Однако где я?

Я, кряхтя, приподнялся на кровати и тут же вновь рухнул на мягкую перину. Тело отказывалось повиноваться мне. Болели, пожалуй, все кости и суставы, словно перемолотые неведомой силой. Я и не подозревал, что их так много у меня.

– Тебе лучше?

Я прищурился, только сейчас заметив на фоне окна чей-то силуэт. Затем негромко вздохнув, узнав в человеке, интересующемся моим здоровьем, Рикки.

– Относительно.

И это было правдой. Зрение вновь вернулось ко мне, но вот слабость никуда и не думала пропадать. Сама мысль о том, что мне в скором времени предстоит встать и куда-то отправиться, вызывала ужас. Боюсь, больше я на подобный подвиг не способен. Удивительно, как вообще сюда добрался.

– Ты в самом деле очень упрямый. – Рикки задернул занавески, от чего в комнате поселился уютный полумрак. Прищелкнул пальцами, но зажег не магический шар, плавающий под потолком, а несколько свечей по углам комнаты.

Я искоса оценил обстановку комнаты, в которую угодил. Если придется отсюда бежать, то любая мелочь пригодится. Так, кровать, на которой я лежу, стоит прямо около двери. Рядом с ней стул. Около окна напротив – письменный стол и удобное кресло. Большое, в человеческий рост, зеркало. И все. Ни книг, ни записей, ни шкафа с одеждой. Н-да, скудноватенько как-то. Если только Рикки на самом деле не живет где-нибудь в другом месте, а эту каморку использует в качестве допросов разных несговорчивых типов.

Я похолодел от ужаса, как только до меня дошел весь смысл этой фразы. Действительно, почему бы и нет? Рикки, насколько я понял, сильный маг, значит, сумеет сделать так, чтобы мои отчаянные крики не побеспокоили соседей. Я сейчас не в таком состоянии, чтобы сопротивляться ему или бежать. И отсутствие пыточных инструментов еще ни о чем не говорит. При определенном мастерстве палача всю правду из несчастного можно вытащить и с помощью обычной вилки и свечи. Храмовники славятся тем, что находят самое неожиданное применение для обычных вещей. На собственной шкуре в свое время сполна это ощутил.

– Твои познания меня в очередной раз поражают, – без тени улыбки заметил Рикки. – Если так дело и дальше пойдет, то очень скоро я не сумею совладать с закономерным любопытством и вытрясу из тебя все. Скоро, но не сегодня.

– Тогда зачем ты притащил меня сюда? – хмуро спросил я, оглядывая себя. Так, перевязи с мечом на мне уже нет. Хотелось бы знать, остался кинжал в потайных ножнах? Сапоги-то Рикки с меня не догадался стащить.

– Ты думаешь, что успеешь им воспользоваться?

Рикки слабо улыбнулся, когда я выплюнул грязное ругательство. Ну почему боги допустили настолько вопиющую несправедливость?! Люди не имеют права обладать такими возможностями. Это… Это нечестно, в конце концов!

– Шени, я притащил тебя сюда лишь потому, что хотел помочь. – Рикки пропустил мимо ушей мою гневную мысленную тираду. – Вспомни, в каком состоянии ты был, когда я тебя увидел. Боюсь, еще пару минут – и отребье нижнего города знатно бы поживилось.

– Благодарствую, – мрачно ответил я. – И что дальше?

– Дальше? Интересный вопрос.

Рикки присел на стул около моей кровати. Я попытался приподняться и принять более подобающее случаю позу, но вновь потерпел поражение. Как же, все-таки, унизительно – находиться в столь беспомощном положении! Пожалуй, Флокса была права: мне в самом деле стоит навестить храмовую целительницу.

– Она вряд ли тебе поможет, – с сочувствием сказал Рикки.

– Что?!

Я задохнулся от волнения. Что означают слова храмовника? Неужели я обречен? Неужели умудрился подхватить какую-нибудь смертельную болезнь? Но где и когда? Боги, что же получается, я и Флоксу заразить мог?

– Флокса в полном порядке, – поспешил успокоить меня Рикки. Хмыкнул и продолжил с чуть заметной усмешкой: – Забавно. В первый раз встречаю такую заботу о женщине со стороны человека, который, по его собственным же словам, ее совершенно не любит.

– Это не твое дело, – мигом ощетинился я.

– Да я и не спорю. – Рикки примиряюще поднял руки. – Шени, твоя болезнь касается только тебя. Ты готов услышать о ней правду?

Я облизнул пересохшие губы. Перевел дыхание, пытаясь хоть немного успокоиться. Затем хмуро кивнул:

– Готов.

– Сейчас я подтащу зеркало ближе к кровати, – спокойно проговорил Рикки. – И сниму с тебя рубашку, поскольку сам ты это вряд ли сумеешь сделать. Согласен?

В душе зашевелился мутный липкий страх. Зачем снимать с меня рубашку? Боги, неужели… Неужели старое проклятье ожило, и на моем теле вновь растет смертельная татуировка? Но за что?

Это было невероятно, но я сам поднял руку, пока Рикки возился с тяжелым громоздким зеркалом. Изо всех сил вцепился в шнуровку, пытаясь как можно быстрее освободиться от рубахи. Послышался треск рвущейся ткани, и я, обессиленный, вновь откинулся на подушки, хватая ртом воздух, словно рыба, выкинутая на берег.

– Ну и зачем было портить хорошую вещь? – укоризненно спросил Рикки, ставя зеркало так, чтобы в нем отразилась кровать и я, лежащий на ней, с всклоченными волосами, белым, как мел, лицом и темными кругами под глазами. – Все-таки упрямец ты, Шени. До последнего искреннюю помощь принимать не хочешь.

У меня не осталось сил на разговоры и тем более споры. Поэтому я молчал, пока храмовник быстро и умело освобождал меня от остатков рубахи. Затем Рикки без малейшего усилия приподнял меня, посадил вполоборота к зеркалу и придерживал все время, пока я изучал открывшуюся мне картину.

Первым делом я кинул взгляд на поясницу. Позволил себе краткий вздох облегчения, убедившись, что паук остался на прежнем месте и не изменился в размерах. Затем посмотрел чуть выше и со свистом втянул в себя воздух. По моему позвоночнику протянулась странная причудливая плеть непонятного рисунка. Приглядевшись, я вздрогнул от омерзения. Это же изображение чешуи! На моей коже начала расти татуировка дарманов! Что за дела?

– Но почему? – выдавил я из себя, беспрестанно облизывая пересохшие губы. На моих глазах одна из маленьких черных точек, врассыпную расположенных на моей коже, надулась, побагровела и внезапно переродилась очередной чешуйкой.

Я передернул плечами от омерзения. До безумия захотелось залезть в горячую ванну и тереть, тереть тело жесткой мочалкой до тех пор, пока татуировка не слезет кровавыми ошметками.

– Почему это происходит со мной? – Я до соленого привкуса во рту закусил губу и бросил отчаянный взгляд на Рикки. – Дарман – это заклятие драконов, насколько я понимаю. Но… Какой дракон мог сотворить со мной это против моей воли?

– Ты пал жертвой не дракона, – спокойно ответил Рикки, с любопытством ученого-алхимика разглядывая беспрестанные изменения татуировки, которая росла на глазах. – Видишь ли, некоторые заклятья передаются от жертвы к убийце. Я навел кое-какие справки об упокоенном главном архивариусе. Ты удивишься, когда узнаешь, какая бурная жизнь была у него в прошлом. Одно то, что в молодости он играл далеко не последнюю роль в гильдии наемников, о многом говорит. Правда, не здесь, а в Мейчаре. Помимо этого Роммий сам метил на место главы. И, бесспорно, рано или поздно добился бы своего. Но… После одного из заказов вдруг резко отошел от дел. На несколько лет пропал из виду, а объявился уже здесь, в качестве главного архивариуса.