Пятьсот оттенков фэнтези. Оттенок техногенный - Елена Сухова

Я поднялась, но вылезать из кустов не спешила, и вовсе не потому, что вдруг воспылала любовью к этим прекрасным (чтобы их выкорчевали!) цветам, — по двору прохаживался один из личных стражников Леонарда. Я, разумеется, могла бы и не прятаться, а объяснить, будто открыла окошко воздухом подышать, да и вывалилась ненароком, тогда бы меня с почетом проводили обратно к Леонарду. Но под воздействием свежего воздуха, наполненного запахом роз (чтоб им увянуть!), мой разум прояснился, многие вещи встали на свои места. Моя цель — свиток, Леонард — опасность, задача — обогнуть опасность, достигнуть цель. А вовсе не наоборот!

Ожидая, пока стражник уйдет, я решила провести время с пользой и, схватившись за статую льва, точнее за его хвост, принялась выдергивать колючки из себя любимой. Уже на шестой, особо впившейся и особо болючей, я поняла: со статуей происходит что-то не то. Каменный лев разделился пополам, его задняя часть отъехала в сторону, под ней зиял черный проход. Стражник, так ничего не заметив, скрылся где-то в служебке.

Разумеется, я поступила так, как велели все мои годами выработанные инстинкты, — скользнула в туннель. Ощупывая шершавые каменные стены, я прошла несколько метров в абсолютной темноте, предвкушая найти что-нибудь необычное, что помогло бы мне достичь цель и избежать опасности. Ах, Леонард!

Впереди мелькнул слабый свет. Поздравляя себя с первым успехом, я выбралась из туннеля и попала во внутренний двор, о существовании которого даже не догадывалась.

Внутренний двор был очень странным. Он был огромным, словно целая городская площадь. Совершенно аномальным для данного мира с его техническими наворотами было то, что свет шел от факелов, закрепленных в специальных держателях. На стенах проступали руны, вырисованные разными цветами. Распознать эти руны я не смогла. Посреди двора было натыкано несколько непонятных построек, которые поражали своей древностью. Они были очень похожи на крошечные домики гномов, только заброшенные и обветшалые. Леонард, оказывается, был еще загадочней, чем мне представилось вначале.

Опасаясь попасть в какую-нибудь специфическую ловушку этого мира, я стала разглядывать, не прячутся ли среди факелов камеры. Вроде нет. Уже готовая обрадоваться, я почувствовала на себе пристальный взгляд. Медленно повернувшись, я столкнулась с самым ненормальным существом этого мира. Перед моим носом парила в воздухе какая-то деформированная летучая мышь. В шлеме на голове, с блестящей броней на крыльях и чем-то черным на брюшке. Это чудище достаточно быстро устало меня рассматривать, пролетело несколько метров и сигануло в окошко ближайшей древней постройки посреди двора.

— Не найдем ее, к утру нас всех перебьют, — послышался чей-то взволнованный голос.

Осознав, что и обладатель этого взволнованного голоса, и обладатели ушей, для которых этот голос предназначался, должны были появиться во дворе, сочла за лучшее спрятаться. Я достаточно часто влезала не в свои дела и не в свои дома, чтобы понять, что произойдет дальше.

Следом за дефектной летучей мышкой я сиганула в окно древней постройки.

Никакой лестницы здесь не полагалось, поэтому мне пришлось спускаться, цепляясь за выступы в стене. Куда делась летучая мышь, я даже не задумывалась, может, это неказистое создание предпочло прицепиться к потолку и вздремнуть там.

— Не могла же она попасть в подвалы ордена! — послышался голос откуда-то из окошечка, через которое я так удачно ретировалась.

— Не могла. Но Леонард хочет быть уверенным.

— Еще раз осмотрим двор и займемся домом.

А вот это они правильно придумали, главное, что у них не возникло желания влезть туда, где я, цепляясь ногтями и шпильками, сползала на непонятную глубину. Одета я была, прямо-таки скажу, не по случаю, но что поделать, не всегда удается подготовиться к предстоящим авантюрам, зачастую они внезапно сваливаются на мою многострадальную и хорошо уложенную прическу. Главное — опыт, талант и хорошо тренированное тело.

Эта самая постройка, в которую я так опрометчиво забралась, уходила под землю. Как глубоко, мне и предстояло узнать. Учитывая, что вокруг была темнота, стремящаяся к своему абсолютному максимуму, легко можно представить себе то счастье, которое я испытала, добравшись до пола и нащупав в стене дверь. Дверь удалось открыть с помощью первой же отмычки из моей сумочки, этими отмычками я обзавелась еще за пару дней до того, как проститься с Флошкой, — готовилась к прощанию.

В новом помещении мне пришлось прикрыть глаза — от стен шел мерцающий свет. Лишь немного привыкнув к нему, я обнаружила, что нахожусь в подземной пещере, своды которой сплошь увешаны светящимися коконами разных размеров и цветов. Возле каждого кокона было прикреплено что-то, невероятно напоминающее телевизор, хотя сразу и не разберешься во всем изобилии техники техногенного мира. На непонятных штуковинах мерцали какие-то непонятные циферки и постоянно повторялись буквы «Р», «Д», «Н», «К», в общем, какая-то абракадабра. Тогда я еще не была знакома с генетикой и особенно с генетической магией, в которой практиковался Леонард, впрочем, я и сейчас мало что про нее знаю.

Я ткнула пальцем в ближайший кокон, висевший на уровне моих глаз, он оказался твердым и теплым. Пожалуй, это все, что мне удалось узнать. В общем, к коконам я достаточно быстро потеряла интерес и решила вернуться к намеченной цели — свитку.

А дальше я шла, шла и шла по бесконечным лабиринтам, заполненным светящимися коконами. Просто какое-то дупло, арендованное бабочками-переростками. В общей сложности я преодолела не менее десятка залов и четырех лестниц, вырубленных в каменной толще, прежде чем обнаружила трещину в стене, за которой виднелся кусочек нормального зала. Зала, стены которого не походили на своды пещеры, а под потолком не были развешаны светящиеся коконы с техническими приставками.

— Здравствуй, брат! — раздался голос из зала. — Здравствуйте и вы, братья!

Я, уже втиснувшись в эту трещину, несколько замедлила свое продвижение. Попадать на какое-то ночное сборище родственников мне не хотелось.

— Здравствуй, брат, — послышалось ответное приветствие, голос явно принадлежал Леонарду. — Садись, брат.

Такой поворот событий меня изрядно озадачил, ведь совсем недавно он говорил, что по ночам предпочитает женское общество. Знача же: Леонарду верить нельзя, стоило мне в окошко вывалиться, так он сразу к братьям слинял.

— Садись, брат, — прозвучало еще несколько голосов.

Я рискнула подобраться поближе и выглянуть из своего лаза. На стенах зала крепились факелы, между которыми висели… я не знаю, что это такое, вроде каких-то мониторов с постоянно меняющимся изображением. Там то вспыхивали огненные руны, то появлялись песочные часы с медленно сыплющимися песчинками, то отразился знак — два кружочка, перечеркнутые двумя линиями.

За огромным каменным столом сидели двенадцать человек, а во главе в самом высоком кресле расположился Леонард, одетый в мантию, которая, кстати, ему очень даже шла, придавала благородства и таинственности. И глаза его сияли ярче, и волосы лучше лежали, и… стоп, вообще-то он там сидел не один, было еще несколько человек в мантиях, но на него как-то приятней смотреть. Все это молчаливое сообщество чего-то ожидало, они сидели, склонив головы.