Я ненавижу магические академии - Тина Лукьянова

Кудзимоси ничего объяснять не стал, хотя я и пыталась выяснить, что же он собирается делать дальше. Скандал с Дершели совершенно не входил в мои планы. Я бы предпочла просто забыть об этом, но кто бы меня спрашивал? Отправились мы прямиком в мужское общежитие. Перед дверью, из которой я так недавно выскочила, декан остановился, даже поднес руку, чтобы постучать в нее, потом посмотрел на меня с некоторым сомнением и сказал:

— Фьорда Берлисенсис, я понимаю, что прошу сейчас невозможного, но не могли бы вы молчать во время нашего разговора с Дершели?

— А что вы собираетесь ему говорить, фьорд Кудзимоси? — настороженно спросила я.

— Так, понятно. Придется применить административный ресурс.

Я хотела спросить, о чем это он сейчас и с ужасом поняла, что не могу сказать ни единого слова. Я возмущенно подергала Декана за рукав мантии, но он только усмехнулся и сказал:

— Фьорда Берлисенсис, будете вести себя хорошо, сниму сразу после разговора с Дершели, нет — завтра утром.

И постучал в дверь. Открылась она сразу, как будто Кирби стоял за ней и ждал моего прихода. Страдальческая мина на его лице начала разглаживаться, когда он меня увидел.

— Я же говорил — вернешься, — довольно сказал он. — Но теперь я тебе платить не буду, и не надейся.

Я тут же пожалела, что не могу ему достойно ответить. Пришлось лишь вздернуть подбородок повыше и окатить хама взглядом, которого он заслужил.

— А придется, фьорд Дершели, — заявил не замеченный им Кудзимоси, заходя в комнату студента и затаскивая меня с собой. — На вас жалоба поступила. Что вы не только не выполняете принятые на себя обязательства по оплате дополнительных занятий, но и подливаете запрещенные зелья. Фьорда Берлисенсис могла серьезно пострадать.

— Да я больше пострадал, — заныл этот грязный тип. — Она меня бросила в таком положении одного, а из средств противодействия у меня только холодный душ.

Тут я тоже обратила внимание на его бледный вид и мокрые волосы, прилипшие к вискам.

— А она вон сразу нашла к кому прибежать, — продолжил он, чуть ли не всхлипывая от жалости к себе. — А еще строила из себя оскорбленную невинность, когда я честно сказал, почему ее приняли посередине семестра.

Это на что он сейчас намекает? А единственное, что я могла, — это возмущенно хлопать ресницами. Какой же Кудзимоси гад — лишил меня законного права высказать подлецу все, что я о нем думаю! Декан недовольно фыркнул и протянул Дершели заветный флакончик, в который тот тут же вцепился и выхлебал в два глотка.

— Так вот, фьорд Дершели, утром на стол ректора лягут результаты целительского обследования, заявление фьорды Берлисенсис и мой отчет. Вы будете отчислены с огромнейшим скандалом. Также возможно дальнейшее разбирательство с привлечением городского сыска. Незаконное применение магии — это вам не шутка.

— Да кто ей поверит, — затравленно сказал Кирби.

— А наши менталисты на что? — Кудзимоси помолчал, позволяя проникнуться студенту тяжестью ситуации. — Но можно все сделать и по-другому…

— Годовой набор нашей косметики, — быстро сориентировался Дершели. — Для вас и вашей невесты.

И с надеждой уставился на декана. Вдруг тот посчитает, что без ежедневной дозы крема для хвоста жизнь не удалась? Я даже задумалась, есть ли у них такой крем. Но Кудзимоси, видимо, был уверен, что косметика Дершели обошла вниманием столь важную часть тела, так как он не обратил ни малейшего внимания на предложение своего студента и невозмутимо продолжил:

— Вы выплачиваете деньги, что задолжали за занятие фьорде Берлисенсис, и ей же в качестве штрафа стоимость годового набора вашей косметики. Если она посчитает нужным, может его впоследствии приобрести сама. Также пишете заявление на отчисление сегодняшним числом. Фьорда Берлисенсис отзывает свое заявление, а я закрываю глаза на нарушение вами закона. Решение за вами. Но завтра, когда документам дадут ход, будет уже поздно.

Дершели сопротивлялся недолго. Кудзимоси выбил-таки с него требуемое заявление, деньги для меня и обещание не распространять информацию, порочащую мою репутацию. Впрочем, относительно последнего я очень сомневалась — слишком зло щурился Кирби, когда глядел на меня.

Кудзимоси вернул мне голос сразу, как мы вышли из комнаты. Выглядел он довольным и даже перечитал заявление Дершели еще раз.

— Ну вот, — удовлетворенно сказал он, — теперь Ясперс ничего не сможет сделать. Одним бездарным платником меньше — это уже хорошо.

Потом он отвел меня в целительский корпус. Несмотря на выходной день, посетители там были, так что нам пришлось подождать, пока до меня снизойдут и залечат синяк вокруг талии.

— Фьорда, разве можно так затягиваться? — укоризненно сказал целитель. — У вас и так талия тоненькая, вы же не хотите переломиться пополам? Половинки мы можем и не успеть срастить до того, как любая жизнедеятельность в них угаснет.

— Я не затягивалась, это результат несчастного случая, — пояснила я.

Кудзимоси, который сидел в приемной и слышал это через приоткрытую дверь, только недовольно фыркнул. Видимо, не считал себя несчастным случаем. Хорошо все же, что я пришла именно к нему, а то вряд ли этот фьорд, что сейчас меня лечит, согласился бы целовать свою пациентку. А я поняла, что мне этого ужасно не хватает. И если выяснилось, что Антер в этом вопросе не столь уж хорош, как мне раньше думалось, то у меня же теперь для этого другой жених есть. Не думаю, что Мартин начнет от меня испуганно удирать, если я попытаюсь его поцеловать. Быть может, некоторые его умения с успехом компенсируют чрезмерную увлеченность различными диспутами?

Любезность Кудзимоси простерлась настолько далеко, что он лично отвел меня до моей комнаты в общежитии. Правда, это больше напоминало конвой, и единственное отклонение от курса, которое мне позволили, — это покупка коробки печенья для Фиффи. Ему же устриц не досталось…

— Фьорда Берлисенсис, я очень надеюсь, что остаток моего дежурства пройдет спокойно, — заявил он. — Я бы с удовольствием вас запер на всю ночь — вы притягиваете к себе неприятности с такой скоростью, что я не успеваю с ними разбираться. Но так как это явное превышение моих полномочий, то я просто надеюсь на ваше благоразумие.

Я вежливо ему улыбнулась, показывая некоторую обиду, и попрощалась. В самом деле, не пойду же я сейчас искать Мартина для проверки? Хотя признаю, и очень хочется. Со стороны декана так бесчеловечно было ограничиться только одним поцелуем, да и тот закончить вливанием гадкого зелья. Фиффи умял все печенье и с надеждой пошарил веточками в кармане моей мантии. Но у меня там, кроме чека от Дершели, ничего и не было. Я вспомнила, с каким выражение лица мой теперь уже бывший однокурсник его выписывал, и тихонечко хихикнула. А как он уговаривал меня тут же все потратить на самую лучшую, чистейшую, сделанную по специальному заказу эльфами косметику их фирмы. Он был так убедителен, что если бы я не помнила о печальном опыте маминых подруг, то вполне могла бы остаться опять без денег.