И грянул в Хренодерках гром... - Татьяна Андрианова

Зверь прыгнул. Домовой в ужасе вжался в забор. Параскева метнула в окончательно распоясавшегося охранника двора свою скалку. Не рассчитав вес цепи с привязанной тяжелой будкой, пес промахнулся и шумно врезался в деревянную преграду чуть ниже отчаянно задранных вверх ног домового. От удара лезвие топора освободилось из деревянного плена, и Евстах с воплем ужаса полетел по дуге в обратном от забора направлении. Ощутимо приложился обтянутым поношенными штанами, изрядно промокшим задом о крышу будки и затих, даже зажмурился, содрогаясь всем телом перед трагизмом дальнейшего. Основательное на вид произведение местного плотника не выдержало такого насилия и с душераздирающим скрипом завалилось вперед, подминая под себя забытый во дворе сельхозинвентарь. Проживавший во дворе пес наблюдал за происходящим глазами полными невыразимого восхищения. Сбылась его потаенная мечта! Много лет мешавшая покусать дразнивших его мальчишек преграда рухнула, и час отмщения был близок. Пес даже подпрыгнул от радости и весело тявкнул, благодаря более крупного соплеменника за нежданный подарок. Цепь натянулась и больно рванула зарвавшегося агрессора обратно в будку. Кобель головы обиженно взвизгнул. Ему повезло — угодил ровно в лаз собственного дома, правда, ощутимо приложился об стенку.

Скалка, запущенная в полет твердой женской рукой, вполне привыкшей к данному орудию, ударилась в заднюю стенку будки, добавив звону в голове пса. Он взвыл от ужаса и рванул из будки со скоростью вспугнутого охотником оленя, увлекая за собой собственное жилище.

Коза с вампиром, несмотря на полученную фору, не успели убежать далеко, когда новые участники присоединились к забегу.

Редкие прохожие, которых, к слову, практически не было, исключая деда Налима, задворками пробиравшегося до заветного кабачка «Пьяный поросенок», и бабки Дорофеи, с удивлением наблюдали, как по уличной грязи прошлепала копытами коза, за ней промчался завывающий вампир с выщеренными наружу клыками. Затем, взрывая лапами жидкий грунт, натужно кряхтя проскакал здоровенный лохматый кобель, вываливший от усердия розовый язык. А за ним протащилась на буксире бревенчатая будка с улюлюкающим, размахивающим топором мужичком на крыше. Обалдевшая бабка решила, что это, не иначе, конец света совсем близко (не зря с небес вода льется непрерывным потоком), и побежала со всех ног по соседским кумушкам сообщить о каре, постигшей Хренодерки, позабыв про клюку и ревматизм. Дед Налим принял видение за требование организмом немедленного опохмела после вчерашнего и тяжело потрусил по заданному курсу.

Дико таращившая глаза коза увидела наконец прямую дорогу из села и пришла к выводу, что если лес и не сулит спасения от преследователей, то, по крайней мере, там сухо и не надо терять силы на выдергивание копыт из норовившей затянуть грязи. У Маньки открылось второе дыхание, и она удвоила усилия. Возле хренодерского храма силы стали покидать несчастную, и она не нашла ничего лучшего, как попытаться закружить преследователей вокруг дерева.

Пробегая мимо храма, пес еще вписался в поворот, а вот его будка с активно подбадривающим своего лохматого рысака домовым проехала юзом и со всей дури хряпнулась о дуб. Все еще сидевший в своем дупле дворовый кот выглянул из укрытия посмотреть, кто это там таранит ствол и мешает ему пережидать непогоду в сухости и покое.

Собачья будка, служившая зверю верой и правдой долгие годы, не выдержала удара о дерево и с жалобным треском развалилась. Евстаха подбросило сначала вверх, отчего домовой некоторое время ощущал свое неожиданное родство с птицами и даже попытался махать руками, как крыльями. Не удалось — сильно мешал топор. Затем сила притяжения потянула его к земле, и он с воплем рухнул прямо на спину обалдевшей от такого поворота событий Маньке, сбив ее с ног. Валсидал радостно кинулся сверху. Кобель почувствовал свободу от ненавистной цепи, и его челюсти наконец-то сомкнулись на ноге вампира. Последний взвыл благим матом и взлетел вверх по стволу, нещадно обдирая кору острыми ногтями, только ошметки летели в разные стороны. Наблюдавший происходящее сверху кот завистливо вздохнул.

Пес кинулся было следом за нагло ускользнувшей добычей, но повторить свой подвиг и влезть на дерево не смог, поэтому только щелкал зубастой пастью с досады да захлебывался лаем, поднимая тучу брызг в тщетных попытках допрыгнуть до соблазнительно голой пятки вампира.

Валсидал с тоской покосился на храм, из которого в любой момент мог показаться жрец Всевышнего с вопросом: «А что ты, нежить, тут позабыла?» Вампир тяжко вздохнул. Привлекать ненужное внимание не хотелось до судорог в голодном животе. Из своего богатого опыта общения с представителями человеческой расы вампир точно знал — встреча с людьми всегда проблема. Мужская половина обычно норовила ткнуть в него каким-нибудь острым предметом (чаще всего деревянным колом) или хотя бы подстрелить серебряной пулей.

В бытность своего проживания в родовом замке Валсидал собрал целую коллекцию из предметов, с коими являлись претенденты на его (вампира) усекновение. Собрание вещей получилось большое и занимало стены второго этажа замка. Самые достойные экземпляры (эльфийской или гномьей работы) удостоились почетных мест над камином обеденного зала. Впрочем, некоторые, с позволения сказать, «предметы» просто складировали в сундуки, а затем выбрасывали. Их было больше всего. Здесь благополучно соседствовали тупые, иззубренные мечи, чудом не рассыпавшиеся в ржавую труху, кривые луки, стрелы с обгрызенными мышами древками и оперением и прочее и прочее, столь же смехотворное, как и их незадачливые обладатели, явно ограбившие какую-то свалку, чтобы разжиться подобным добром.

Сначала Валсидал было обижался на такой несерьезный подход к своему умерщвлению и норовил обломать неказистый арсенал о пришедших. Но потом привык и даже издал книгу под названием «Тысяча и одно орудие умерщвления вампира и двести способов применения клыков в домашнем хозяйстве» и украсил ее красивыми гравюрами, используя как модели самый странный хлам, найденный в собственном замке. Книга нашла своих многочисленных почитателей не только в Рансильвании, но и за ее пределами, что пополнило казну предприимчивого вампира не одной тысячей золотых монет. Сам хлам Валсидал неоднократно перепродавал наивным охотникам до применения вампирских клыков в домашнем хозяйстве, разумеется, используя надежных посредников. Все предметы регулярно возвращались в замок в полном объеме. Как ни странно, никто из читателей не усомнился в правдивости утверждения, что лучший способ умерщвления вампира — это собрать слезы девственниц, непременно на правом склоне Ведьминой горы в третье весеннее полнолуние. Окропить ими ненавистного упыря с воплем: «Вот и конец тебе пришел, мерзавец!» Желающие испробовать на Валсидале силу девичьих слез не иссякали.

С человеческими женщинами дело обстояло еще хуже, чем с мужчинами. Экзальтированные представительницы прекрасного пола подкарауливали вампира с требованием покусать их лилейные шейки и тем самым обессмертить их молодость. Если сейчас Валсидал был полностью с этим согласен, то в далеком прошлом, когда ему не приходилось голодать в Сартакле и крови для кормления требовалось совсем немного, настоятельные просьбы дам его пугали.

В Хренодерках же вообще обитал народ буйный и непредсказуемый. Не зная, что от них ожидать, вампир сразу ждал только худшее. А тут еще проклятый пес со своим оглушительным лаем надоел до чертиков. Валсидал скосил медового оттенка глаза на неуемного зверя, на прыгучую способность которого не смог повлиять даже нескончаемый, надоевший до оскомины дождь. И не отстает, пакость такая! Но тут до вампира наконец дошло, что собака такого большого размера — это не только безумное количество шерсти и бестолковый лай до звона в ушах, но и некоторый объем вкусной, аппетитной, а главное, теплой крови. Вампир облизнулся и спикировал вниз, как орел на единственного кролика.