Влюбленная Джейн - Рейчел Гивни

София закусила губу.

– Вы хотите сказать, что я выйду как есть, а девчонка на пятнадцать лет меня моложе будет при полном мейкапе?

– Боюсь, да.

Тревога, которую до сих пор испытывала София, переросла в злобу. Дерек, похоже, в значительной степени разделял ее чувства. Несколько секунд он смотрел в пол, затем покачал головой, дотронулся до руки Софии и невинным тоном предложил:

– А знаете, миз Уэнтворт, я мог бы сделать вам примерно то же, что Кортни сделала себе. Ничего особенного, просто несколько штришков.

– Это ведь против правил.

– Кортни первая их нарушила.

София почесала затылок и, переняв у Дерека его невинный тон, спросила:

– И что именно вы задумали?

– Создадим при помощи макияжа эффект отсутствия макияжа. Я в этом деле мастер, – прибавил он, вздернув бровь.

София поморщилась:

– А если Кортни заметит? Она не промолчит!

Дерек помотал головой и улыбнулся:

– Промолчит. У нее же у самой рыльце в пушку. А если она выдаст вас, миз Уэнтворт, вы выдадите ее.

– Ну не знаю… – протянула София, с сомнением глядя на визажиста.

– Позвольте мне вам помочь. Вот увидите, Джек ни на кого, кроме вас, даже смотреть не будет.

От такого предложения отказаться было невозможно. София кивнула. Дерек улыбнулся:

– Откиньтесь на спинку кресла, миз Уэнтворт.

* * *

Через месяц после того, как Джек ушел, София вернулась из Лос-Анджелеса в Лондон, надеясь, что зелень английских садов и парков скроет ее от любопытных глаз. Как выяснилось, идея была глупая. У крыльца ее лондонского дома собрались представители всех самых скандальных газет. Однажды кто-то набрался наглости позвонить в дверь, и София крикнула репортерам, чтобы убирались. Но это был не репортер, а курьер, присланный юристами мужа. Джек подал на развод.

До сих пор он не выказывал намерения формально разорвать отношения с нею, и она думала, что какое-то время они просто поживут раздельно. Оказалось, нет. Потрясенная, София забаррикадировалась в своем доме и прочла документы. Прошло три дня. За это время она ни разу не высунула носа наружу. Наконец, поняв, что еще чуть-чуть, и в газетах напишут: «Звезда умерла в одиночестве от голода и тоски», – она потихоньку выбралась на улицу, чтобы купить себе чего-нибудь на ужин. Однако ей пришлось об этом пожалеть.

Журналисты откуда-то пронюхали, что София Уэнтворт, чей муж недавно подал на развод, опустилась до еды навынос из ближайшего «Маркс-энд-Спенсера». Она предвкушала, как будет есть пастуший пирог, попивать красное винцо и смотреть какой-нибудь фильм про маньяка (желательно, чтобы он всех поубивал), и вдруг на нее набросились стервятники с фотоаппаратами. У входа в магазин выстроилась целая рота почетного караула из папарацци. Один из них брякнул нечто такое, что трудно было пропустить мимо ушей, и тогда София сделала то, чего раньше никогда не делала, – отреагировала.

– Оставьте меня и мой пастуший пирог в покое! – крикнула она человеку с камерой.

Потом на протяжении многих дней телевидение и желтые газеты перепевали эти бессмертные слова на все лады. София понимала, что пожалеет о них, но ничего не смогла с собой поделать: этот выкрик был инстинктивным актом самозащиты.

– Что же тот человек сказал тебе? – спросил агент.

София не ответила. Она знала: журналист просто хотел ее спровоцировать, чтобы сделать фото, за которое хорошо заплатят. И все-таки она навсегда запомнила те слова. «Как жаль! – сказал человек с фотоаппаратом, разочарованно качая головой и цокая языком. – Ваш постер висел у меня в комнате. Теперь вы уже не та».

София надеялась, что никто не узнает их с Дереком маленькую тайну. Может быть, кто-нибудь посмеялся бы над ней: у нее, дескать, повадки стареющей дивы. Но тем людям ее не понять. Папарацци не караулят их у магазина и не говорят им во всеуслышание резких слов, которые звучали бы не так обидно, если бы не были в какой-то мере правдивы.

– Готово, миз Уэнтворт, – объявил Дерек.

София открыла глаза.

– Ну, как вам?

Она внимательно изучила свое изображение в зеркале. Дерек сотворил чудо. Мешки под глазами и гусиные лапки исчезли. София похорошела, хотя выглядела вполне естественно. Гример замел все следы своей работы, как делают гениальные преступники.

– Дерек, у вас дар!

Он улыбнулся:

– Я только подчеркнул вашу естественную красоту.

София состроила гримаску и потупилась.

– Что, если Джек все равно… – произнесла она, не договорив: «…все равно меня не захочет?»

Дерек с улыбкой наклонился к ней.

– Быть такого не может, – сказал он.

Она тоже улыбнулась и сделала вдох. Дерек дотронулся до ее руки и спросил:

– Ну, готовы?