Мое смертельное счастье - Елена Кароль

«Почему это?»

Хмуро глянув на демона, я не увидела в его словах ничего позитивного.

– Потому что подобные каналы одновременно являются и щитами. Теперь только я и никто иной может слышать твои мысли. Для остальных ты будешь невзламываемым сейфом. Поверь, это не уникальный случай, подобное встречается в природе. В основном у близких родственников – матери и ребенка или близнецов. Намного реже такое возможно и между близкими друзьями или даже мужчиной и женщиной, как в нашем случае.

«И все равно нечестно! Ты меня слышишь, а я тебя – нет!»

– Ягодка, уж без чего ты точно сможешь прожить, так это без моих мыслей. – Фыркнув, Кирилл без предупреждения подхватил меня на руки и отправился в столовую, на обед. – Кстати, не ответишь ли, что надумала по поводу моего предложения? Самолет завтра утром.

«Я… В целом я согласна».

– Рад. А в чем не согласна?

«Ты сам знаешь. Я хочу быть уверена, что ты будешь и дальше держать себя в руках. Так, как сейчас, а не так, как в первые дни. Я хочу быть уверена, что твои неведомые цели никоим образом не повлияют на меня и мою жизнь. А еще я хочу услышать четкий ответ – как часто и каким образом ты хочешь меня пить».

– А на что ты согласна сама? – Усадив меня в кресло, которым заменили стул, чтобы я ненароком не завалилась на бок, Кирилл проворно наложил мне в тарелку как можно больше всего и вручил вместе с вилкой. Отошел на свое место и взглядом предложил ответить.

– На минимум. Но по твоим глазам вижу, что тебе этого мало и ты хочешь большего. Вошел во вкус?

– Можно и так выразиться. И не удивлю, если скажу, что в этом виновата ты. Твоя нежность… – Он прикрыл глаза, словно вспоминая.

За эти дни он еще ни разу не поднимал эту тему, и поэтому сейчас был напряженный момент.

«Моя нежность что?»

– Она была вкусной. Очень. Питательной. Капельку грустной… Но все равно прекрасной. Ты можешь решить, что я ребенок, который хочет вторую конфету, и в целом будешь права. Я хочу еще. За последние семь лет это была первая нежность, которую мне подарили. Если позволишь, я буду старательно отслеживать все грустные, злые, нервные моменты и изымать излишки, чтобы ты чувствовала себя комфортно. Поверь, вскоре их будет очень много: вступление в права наследования даже с намерением от них отказаться – дело не из приятных. В ответ я прошу разрешить мне изымать и положительные эмоции – радость, эйфорию, нежность. Их я буду брать лишь по капле, ты и не заметишь, потому что даже капля подобных эмоций сравнима с изысканным ужином в самом роскошном ресторане.

Как странно…

Сейчас он был очень серьезен и одновременно с этим немного грустен. А я… А я дура.

– Тебе необходим поцелуй именно в губы или ты можешь ограничиваться другими местами?

– Твои предложения?

– Запястье?

– Согласен.

Вот только почему мне кажется, что я сама загоняю себя в ловушку?

– Я буду предельно аккуратен. – В его глазах промелькнуло явное облегчение, а тон стал легким и даже несколько шутливым. – Обещаю, ты не пожалеешь. Кушай, ягодка, совсем скоро тебе понадобятся все силы, даже те, которых в тебе пока нет.

Кстати о силах!

– Сейчас рано о них говорить, – осуждающе нахмурившись, Кирилл отрицательно качнул головой. – Поверь, я не меньше тебя заинтересован в том, чтобы ты восстановилась в полной мере, и буду прилагать к этому все усилия.

«О? Неожиданно… А почему?»

На этот вопрос ответа я ждала долго, но не торопила – видела, что он тянет не из-за того, что не хочет говорить, а потому, что тщательно формулирует ответ.

– Скажем так… Есть несколько причин. Основная – я законник, и это одна из моих обязанностей. Вторая, для меня не менее важная – эмоции здорового донора намного более насыщенные, – скупо улыбнувшись и видя мою отрицательную реакцию на свои слова, он пожал плечами. – Ягодка, это суровая реальность. Ты ведь все равно не поверишь, если я вдруг начну красочно расписывать, что забочусь о тебе не из-за корысти. Не скрою, порой ты бываешь очень мила и очаровательна, но в основном когда спишь, тогда моя голова не раскалывается от вороха твоих мыслей. Я очень устаю от них и далеко не всегда могу абстрагироваться. И я надеюсь, что смогу найти решение этой проблемы как можно быстрее. Твое прямое обращение я слышу, как вопль прямо в ухо, а остальные мысли так, словно стою в толпе из сотни человек, и каждый говорит о своем, причем лично мне.

«Сочувствую. Но неужели выгода от моего присутствия превышает эти неудобства?»

– Да.

«Хм… Как все запутанно… Не скажешь?»

– Нет.

«Ну и ладно. Спасибо, я поела. Гулять пойдем?»

Намекнув на то, что дождя сегодня не было и нам необходимо выгуливать Снежку, чтобы начать приучать ее к улице, в ответ услышала категоричное:

– Сначала лекарства.

«Эх… Деспот».

– Да, я в курсе. – Кирилл улыбнулся, словно это показалось ему забавным, и следующие десять минут я полоскала рот отваром, сплевывая в предусмотрительно выданную кружку, делала ингаляции, пила таблетки, закапывала в глаза капли, а в завершение дегустировала ароматнейший чай с коньяком. – Ну вот, теперь можно и на улицу…

Вчера вечером мы ходили туда впервые, сегодня утром – второй раз, так что этот, послеобеденный, был третьим. И снова Кирилл решил не мудрить – подхватил меня на руки и, свистнув радостно залаявшую Снежку, отправился через задние двери на улицу.

О, солнышко… Мм, красота!

Зажмурившись, когда уже почти летние горячие лучики ласково обняли мое лицо и с любопытством заглянули в глаза, я едва не замурлыкала от удовольствия. Солнце я любила. Очень. И оно меня тоже – загорала я моментально, никогда не обгорала и не перегревалась. Весной на моих щеках появлялась легкая россыпь веснушек, но они нисколько не портили лицо, наоборот, сильно молодили и превращали серьезную библиотекаршу в несерьезного подростка.

Как и утром, Кирилл прошел немного в глубь участка по аккуратной дорожке, выложенной цветной плиткой. Вообще участок был очень ухоженным – многочисленные деревья и кустарники аккуратно подстрижены, чтобы не мешать движению, но ощущение искусственности, как в некоторых парках, здесь отсутствовало. Тут росло много цветов, в основном простых, как ландыши и анютины глазки, и где-то они цвели огромными пестрыми коврами. Но местами встречались и такие, названия которых мне были незнакомы, а вежливые пояснения демона задерживались в моих мозгах не больше пяти секунд. Нет, в цветах я не спец. Да и кто в своем уме запомнит такое название, как, например, дицентра? Я понимаю еще, пионы и лилии, розы и незабудки. Но как насчет армерии или брунеры? Ни одной ассоциации с цветком!

– Опять всякую ерунду думаешь… – Дойдя до лавочки, расположенной возле раскидистых кустов сирени, он сел на нее, снова не выпустив меня из рук, как и в прошлый раз. – Ты меня поражаешь неоднородностью своих знаний. В каких-то сферах специалист, в каких-то абсолютный ноль. Так нельзя. В жизни может понадобиться все что угодно, необходимо постоянно расширять свой кругозор.