Торнан-варвар и жезл Тиамат - Владимир Лещенко

Она – одна из немногих живущих – видела такой: однажды и мельком. Его продемонстрировала Мариссе старая Раги – начальник всех воительниц Великой Матери в Килльдаре и окрестностях, – и то из своих рук…

– Сколько это стоит? – осведомилась она, чувствуя, как предательская испарина покрывает лицо и шею.

– Это очень старая вещь, – пояснил торговец. – Не знаю, сколько ей лет, я вообще в оружии не слишком разбираюсь. Но древность от подделки отличить как-нибудь смогу, так что…

– Короче – сколько?! – оборвала его Марисса, нащупывая пояс с монетами.

– Думаю отдать его тебе, воительница, за сто каймов серебра, – задумчиво пожевал губами лавочник. – Это хорошая цена за такую старину…

– Больше пятидесяти он не стоит, – нарочито ухмыльнулась Марисса, чудом удержавшись от радостного крика. Этот тупица и в самом деле не знает, что это за вещь! Богиня, что это за ВЕЩЬ!!!

Сойдясь с торговцем на семидесяти монетах, Марисса бережно обернула клинок в куртку и двинулась скорым шагом к постоялому двору, крепко держа покупку, чтобы никакой вор, не дай Тиамат, не вырвал ее.

– Вот, ребята, полюбуйтесь! – сказала она, войдя в номер, и положила клинок на стол в номере, за которым сидели и вкушали пиво капитан с магом.

Они уставились на нее с некоторым недоумением. Торнан взял меч, взвесил, примеряясь, пару раз взмахнул:

– Так, суртская нимша, если не ошибаюсь. Баланс так себе, рукоять неудобная, заточка ни к бессу… Ну и что? – с некоторой насмешкой осведомился он. – У какого пьяного грабителя ты отобрала это старье?

– Старье?! Эх люди! – рассмеялась Марисса. – Варвары, одно слово. Да знаете ли вы, что это такое? Это синий булат!

Брови капитана и шамана синхронно приподнялись – название это было им знакомо. Хоть и чужаки в Логрии, но оба они слышали о непревзойденных клинках, выходивших из мастерских сгинувшего царства Раолан, секрет которых сгинул вместе со стертым в прах в Великой Междоусобной Войне городом мастеров Дунзагом.

– Таким мечом можно самого Четырехрогого срубить! – сообщила Марисса. – Слегка приведу в порядок, и будет как новенький! Этот тупица, к счастью, даже не понял, что мне продал. Семьдесят монет! Мой, – она коснулась рукояти скимитара, – мне дороже обошелся.

На губах Торнана и Чикко возникли одинаковые многозначительные улыбки.

– Дай-ка мне его, Рисса, – попросил ант, – хочу еще взглянуть…

Он взял протянутый с готовностью клинок почему-то левой рукой, а правой вытащил ятаган. А затем его оружие молнией блеснуло, стремительно взлетая вверх.

Короткий лязг, жалобный звон…

Онемевшая Марисса, открыв рот, смотрела на перерубленный надвое меч из непревзойденного булата, даже в женских руках рассекавшего до седла панцирного всадника и, как говорят, способного срубить человеку голову так, что она оставалась на месте и казнимому приходилось еще и кивнуть, чтобы она упала…

– Н-да, мало того что сталь из дерьма выплавлена, так еще и перекален… – печально вздохнул Торнан. – Сколько, говоришь, с тебя содрали за этот дрючок?

– Семьдесят… – ошалело пробормотала амазонка.

– Синий булат, значит, – издевательски хмыкнул Чикко. – А может, голубой?

– Но… клеймо… узор… – потерянно бормотала воительница. – Все как на том, что я видела в храме…

– Э-эх, учить вас… – помотал Торнан головой. – Клеймо… Монеты бьют так, что от настоящих не отличишь, самоцветы из стекляшек, бывает, королям впаривают, а ты – клеймо…

– Но про него никто не знает уже…

– Кому надо – те знают, – заверил ант. – И вообще, на будущее запомни, Рисса: если тебе когда-нибудь кто-то будет предлагать древний клинок, то ли выкопанный из кургана, то ли украденный из королевской сокровищницы, выкованный древними мастерами, гномами или еще какими-нибудь бессами, с добавлением магических зелий, сушеных крысиных хвостов и прочего… Так вот – можешь сразу смело дать ему в зубы. Все эти всеразрубающие и не-затупимые мечи, сабли, которыми можно подпоясаться и резать камень, – это полная чушь. Старое оружие всегда было хуже нового, уж поверь мне. Это землю пашут сохой, как и тысячу лет назад, а вот в том, чем ближнего прирезать – вот тут навострились люди лучше некуда.

– Точно, – поддакнул Чикко. – Уж в чем в чем, а по части того, как и чем ближнего жизни лишить, люди со временем только больше наловчаются. Помню, в Гурандии толкнули мы с Урди Глазастым одному князю – они там все князья через одного, и все глупые, как гуси, – так вот, толкнули мы ему меч, украденный будто бы из гробницы гиммерайского кагана…

– А гиммерайцы – это кто? – спросила девушка, забыв на миг о своих бедах.

– Не знаю, – чистосердечно признался Чикко. – По-моему, Эрди их выдумал. Ладно, что будем делать с наглецом? Может, страже пожалуемся?

– Ну и чего мы добьемся? – возразил Торнан. – А он скажет – знать не знаю ни про какие волшебные мечи, ничего такого не говорил, и купил его у какого-то бродяги уже не помню когда…

– Так что, мне пойти и прирезать его? – мрачно осведомилась Марисса, проверяя, как скимитар выходит из ножен.

– Ну зачем же? – вдруг повеселел Торнан. – Можно и не резать…

* * *

Хозяин лавки поддельных редкостей и талисманов Тарун Сцал Эгг пересчитывал дневную выручку. Редко когда ему так везло, как в это утро.

Мешочек с волшебной травой от глупости – сыну какого-то лавочника: ну, тому может помочь только какой-нибудь бог.

Амулет для лучшего стяжания богатства – купчине, которому, как можно было понять по роскошному платью, он без надобности.

Браслет, предотвращающий зачатие, – не первой молодости шлюхе, которой, судя по потасканному виду, это уже давно не грозит.

И наконец – давно такого успеха не было – сбагрил какой-то глупой девке никчемную железку почти за фунт серебром. А он-то уже и надежду потерял, что выкованную пьяненьким кузнецом ржавую пырялку, на которую он поставил полузабытое клеймо каких-то божественных воинов, кто-нибудь купит.

И вот – повезло. Ну и поделом – бабе надо сидеть дома, или на худой конец зарабатывать серебро известным местом. А она таскается непонятно зачем, меч вон вздела…

Тем не менее, когда отдернулся дверной полог, лавочник вздрогнул, – а что, если эта волчья дочь поняла, что ее надули, и пришла разбираться?

Но это оказался невысокий, щуплый тип в засаленном, хотя и знавшем лучшие времена халате и белом колпаке.

– Любезный, – начал он разговор, почему-то оглядываясь. – Ты, я вижу, торгуешь всякими редкостями?

– Да, почтенный, – кивнул лавочник, придав лицу постное угодливое выражение. – Я, конечно, лишь простой странствующий торговец, и мне далеко до настоящего купца, но кое-что у меня все же есть… Так что интересует почтенного?