Приключения Василия Ромашкина, бортстрелка и некроманта - Владимир Стрельников

Четырехмоторный, высокий. С надписями «Аэрофлот» и «СССР» на бортах и крыльях, окрашенный в серебристо-белый цвет, с широкой красной полосой вдоль борта и красным флагом на киле, самолет стоял на мощных, основательных шасси.

В тени, под крыльями и фюзеляжем, сидели и стояли разные люди. Сначала глаз выхватил молодых девушек, троица в ярких платьях выше колен стояла около передней стойки шасси. Потом увидел мужчин, женщин, нескольких детей, которых держали за руки матери.

И еще – группа в форме синего цвета, пятеро мужчин и четыре девушки. Плюс три человека в темно-зеленой форме, стоящие рядом.

– Бортстрелок Василий Ромашкин, командир десантной группы. – Кинув руку к виску, доложил я вышедшему вперед стройному бородатому блондину.

– Пауль Локамп, командир корабля. Прошу вас, объясните, что происходит? – Спокойные, внимательные серые глаза осмотрели меня и моих товарищей. Скользнули по разворачивающемуся метрах в пятистах дирижаблю. И снова вернулись ко мне. – Откуда дирижабли? Почему на месте Ташкента огромное озеро?

– И почему десантная группа вооружена оружием вероятного противника? – К нам шагнул высокий военный с погонами полковника.

От удивления я готов был уронить челюсть на землю, но почти сразу пришел в себя. Если это иномиряне, то нечего их по себе мерить.

– Какого вероятного противника? – спросил у офицера, собирая мысли в кучу.

– Оружие армии ФРГ, винтовка Г3 или, что вероятнее, винтовка франкистской Испании. «СЕТМЕ модель В». – Полковник внимательно глядел на меня. Впрочем, никаких активных действий он не предпринимал. Видимо, оценил бортовое вооружение нашего дирижабля.

– Это обычный автомат образца тысяча девятьсот пятидесятого года калибра шесть с половиной миллиметров, состоит на вооружении уже около трех столетий. – От моих слов у пилотов и офицера-пехотинца глаза на лоб полезли. – Как мне сказал командир на инструктаже, вы из параллельного мира. Потому прошу прощения, товарищи офицеры, но у нас осталось чуть менее трех часов светлого времени, в течение которого мы должны обеспечить загрузку гражданских на борт «Горнорудного». После наступления сумерек здесь находиться смертельно опасно.

– Простите, вы серьезно насчет параллельного мира? – тихо переспросил командир, переглянувшись с экипажем и полковником. – А то мы при связи решили, что ослышались. Тогда все прекрасно объясняется. Мы выполняли рейс Алма-Ата – Ташкент. В полете произошла… я не знаю, как это объяснить… нештатная ситуация, мы вывалились сюда, долго крутились, вызывая наземные службы. Сели на последних каплях горючего.

– Товарищ командир, – прервал я летуна. – Я прекрасно понимаю, что вы все в шоке, что вам надо выговориться, но поверьте, нам необходимо как можно скорее убраться отсюда. Давайте вы объясните это пассажирам, а мы тем временем заякорим дирижабль и организуем посадку? У нас будет время поговорить, все едино мимо карантина не проскочим. Минимум пару месяцев загорать придется.

– Какого карантина? – Полковник явно напрягся.

– Медицинского. Будут выявлять, нет ли среди вас зараженных опасными вирусами или чем-то еще. Обычная практика для иномирян, ну и для нас. – Мрак, я же потеряю прорву времени! И как с Сарой объясняться? Ладно, не до этого. – Товарищи офицеры, вы занимайтесь гражданскими, а мы к дирижаблю. Время. Товарищи, время!

– Мы поняли, – переглянувшись с экипажем и военными, кивнул Локамп, после чего по-деловому осведомился: – Что от нас требуется? И еще, что будет с самолетом?

– Вы должны следить за людьми, чтобы не подходили к берегу озера. И вообще не выходили из-под самолета.

Как все-таки удачно, что сейчас здесь, в Средней Азии, самая жара. Из-за нее люди не выходят из тени. И еще удачно, что берег здесь сплошь болотистый, боюсь, была бы чистая вода и пляж, уже купались бы. И, скорее всего, уже были бы потери. Уж дети точно в воду залезли бы, к ворожейке не ходи. А с ними и мамани, и девушки из гражданских. Да и стюардессы рядом были бы, профессия у них такая, пассажиров опекать. Так что повезло, что уж говорить.

Ибо пусть эти люди еще и не осознали того, что потеряли прошлую жизнь с вероятностью около ста процентов, но они живы. И мне не приходится вырывать из пасти нечисти останки. И вон та, высокая, под метр девяносто, потрясающая блондинка в ладно подогнанной аэрофлотовской форме, пусть хмуро, но улыбается мне.

– У вас оружие есть? Кроме ваших пистолетов? – Я поглядел на командира и второго пилота, у которых из-под пиджаков выглядывали кожаные кобуры. – Нет? Тогда, Илья, остаешься с ними, заякорить мы с Ильшатом сумеем. И следи внимательно, кто-то активно нами интересуется.

– Может, вы одолжите нам свое оружие? Я отличный стрелок, мои солдаты тоже, – поинтересовался помалкивавший до этого момента полковник, который немного успокоился после упоминания о медицинском карантине.

– Извините, полковник, личное оружие я могу отдать только в руки того, кого хорошо знаю. Но вы не переживайте, купите себе сами. Как только окажетесь в городе или поселке. У нас в каждой универсальной лавке всегда есть хоть что-то стреляющее, – закидывая винтовку за спину, ответил я. После чего извинился и, отойдя в сторону, связался по ходи-болтайке с дирижаблем.

Доложив о готовности к швартовке, мы с Ильшатом порысили по раскаленной бетонке к группе высоченных деревьев, как назло оказавшихся акациями. Пришлось поработать мачете и срубить длинные, под полметра, колючки, иначе к деревьям было не подступиться. Но, насколько помню, у акаций очень прочная корневая система и древесина, самое то для якоря.

Закрепив три тонких стальных троса вокруг деревьев, мы отошли в сторону, и только принялись контролировать обтяжку тросов, как я почуял атаку нечисти, направленную на пассажиров, и услышал частые выстрелы. Почему-то мы с Ильшатом были обойдены вниманием неупокоев.

Мгновенно перебросив винтовку на грудь, я развернулся к тени, метнувшейся со стороны дальних кустов, расположенных метрах в пятистах. Нечто неслось с огромной, потрясающей скоростью. Причем неслось, маневрируя, уклоняясь от выстрелов Ильи, а Илья хоть и слабый, но некромант и стреляет осознанно. Причем Илюха стрелок не из худших. Но вот эту хрень завалить не мог.

Все это мельком пронеслось в голове, когда я вскинул винтовку к плечу и, скользнув в транс, трижды выстрелил, так быстро, что стороннему наблюдателю наверняка показалось бы, что я ударил очередью. Нет, первым выстрелом я чуть спугнул какую-то гуманоидную тварь, а вторым и третьим попал на противоходе, когда даже это верткое создание не смогло увернуться. Физика, она и на нежить действует, правда, судя по всему, есть еще какие-то законы, которых мы не знаем.

Пуля, попавшая в плечо, затормозила и развернула тварь, а вторая разнесла ей голову. Неупокой кувырком пролетел около тридцати метров и только потом остановился.

– Ромашкин – ответь ходовой! Доложить обстановку! – рявкнул кэп в ходи-болтайке.