Принцессы Огненного мира - Яна Алексеева

– Скажите, Выбирающая, вы уже определились с Семьей?[9]– неожиданно спросил дракон.

Испуганно вздрогнув, я нырнула обратно под одеяло. Боги, как стыдно…

– Н-нет…

– Я бы порекомендовал вам прислушаться к моему скромному мнению и влиться в Семью Творцов.

– Но… – От попыток придумать ответ меня спас стук в дверь.

– Завтрак, Выбирающая… – Незапертая дверь отворилась, вошла Танита с подносом, моргнула и удивленно замерла на пороге. Я покраснела. Представляю, что бы она подумала, будь она не драконом, а человеком! И до чего я докатилась, приглашая остаться на ночь незнакомого чело… дракона? Но тогда это казалось совершенно естественным… и страха не было.

– Вирран-и, вот вы где! Патриарх вас везде ищет! – воскликнула Танита.

– Н-да, – пробормотал дракон, поднимаясь. – Совсем забыл.

Он склонился в придворном поклоне, весело блеснув глазами, и сказал, выпрямляясь:

– Вирран-и, Надзирающий за Югом.

– Принцесса Селея Тирландская, Выбирающая, – склонила я голову, сложив губы в холодную улыбку.

– Позвольте откланяться и подумайте хорошенько над моими словами. – Коротко кивнув, он вышел.

Стремительно удаляясь по коридору, он услышал восторженный голос молодой драконы:

– Ох, красота какая!

Но мысленно он уже был далеко внизу, в пещерах, и собирался крепко отругать всех, начиная от патриарха Ролаана и заканчивая Стражем Севера Алесом. Неужели они еще не поняли, что эта душа разбита на мелкие кусочки?

Аметисты, лазуриты и мелкий кошачий глаз, переливающийся из темно-синего в серебристый, составили узкую узорную рамку, соединяя между собой маленькие квадраты с парящими драконами. Из рассыпанных по полу бусин рождался еще один, взмывая из волн в россыпи алмазных брызг, торжествующий и великолепный. И до последней чешуинки на светло-желтой груди он походил на молодого дракона, свидетельницей празднования чьего совершеннолетия я была. Казалось, он вот-вот вырвется за пределы рамки и, обдавая меня водой, унесется вдаль.

Очередной рассвет застал меня за работой. Упоенно нанизывая бусину за бусиной, я едва не свалилась со стула, услышав странный резкий шум за окном. Отодвинув краешек гардины, осторожно выглянула… Там пронеслось что-то золотистое, и снова раздался этот звук, больше напоминавший раздраженный рык дикой кошки, только усиленный раз эдак в сто. Стекла звякнули, соглашаясь.

Из волн, бьющихся о подножие Горы, вынырнул дракон, стремительно взмыл вверх, мощно работая крыльями, и завис в одной точке где-то на уровне вершин окружающих эту обитель гор. За время, проведенное здесь, я заметила, что пластика этих существ чрезвычайно выразительна. Именно в этой, истинной форме. Этот хазид-хи являл собой воплощенное раздражение. Недовольно изогнувшись, он начал быстро планировать вниз по сужающейся спирали. Внезапно он резко забил крыльями, пытаясь затормозить движение, едва не переворачиваясь в воздухе. Перепонки крыльев дрожали от напряжения… у самой воды дракон с натугой прервал пикирование, тяжело развернулся и целеустремленно полетел к Горе. Скрылся где-то внизу, в одном из туннелей.

Снова Нижние пещеры и разговор, сопровождающийся рычаньем и всплесками пламени.

– А вот раз ты у нас такой специалист по Творцам, займись ею сам! – обиженно рыкнул красноглазый.

– Да что вы спорите?! Вспомните Айлину! Что случилось и чем закончилось… – задумчиво протянул сереброглазый.

– Мы все прекрасно помним Айлину, но чем это может помочь?

– Ну опыт…

– Исцеления дракона? Вряд ли! Что еще мы можем сделать?

– Можно заглянуть в ее сны, чтобы узнать причину…

– Вы не хуже меня знаете, – резко прервал спор молчавший до сих пор черноглазый дракон, – что это возможно только с согласия исцеляемого! Этим делом займусь я! А вы себе другое занятие поищите и с советами не лезьте…