Дом за порогом. Время призраков - Диана Уинн Джонс

– Пошли на окраину, – сказал я. – Там сушат белье на улицах.

Так и есть. Но на самом деле я хотел посмотреть, насколько этот город похож на мой Дом. А самая короткая дорога в предместья с этой улицы проходила через те места, где в моем родном городе был наш двор. Я хотел проверить, нет ли там чего-то похожего.

Конечно, не было. Когда мы очутились в тех краях, оказалось, что все там застраивают новыми желтыми домами. Поскольку жильцы туда еще не въехали, там не было ни веревок, ни белья, ни курток, и пришлось идти дальше на окраины. Под вечер Джорис и Хелен уже обменивались многозначительными ухмылками. Они думали, что в этом мире я точно осрамлюсь.

К счастью, после этого мы подошли к длинной живой изгороди. Из-за нее до нас доносились детские голоса. По моему опыту, если где-то играют дети, значит поблизости на земле наверняка оставлены куртки и свитера. Я пробрался сквозь изгородь.

Все оказалось даже лучше, чем я думал. Насколько я мог судить, все дети были мальчики ростом примерно с меня и с Джориса, хотя это я только догадывался, потому что мальчики были довольно далеко, играли там в какую-то игру. Все они были в белом. В нескольких шагах от меня у самой изгороди стоял домик с деревянным крылечком. Возле него было одно из здешних авто, все квадратное и с множеством окон. Я сделал вывод, что поскольку здесь редко ходят с ног до головы в белом, значит обычная одежда этих мальчиков сложена либо в доме, либо в авто.

– Я покараулю, – сказала Хелен.

Она спряталась за авто, а мы с Джорисом прокрались по скрипучим доскам крылечка и заглянули в дом. Все лучше и лучше. Мы впервые не ошиблись. Все стены были увешаны одеждой – сколько хочешь темно-серых брюк, черных ботинок, серых рубашек и полосатых красно-синих галстуков. Поверх каждого набора одежды висел темно-синий пиджак с эмблемой на верхнем кармане. Оставалось только найти вещи по размеру. Мне подходила добрая треть темно-серых брюк. Я выбрал те, которые сидели лучше всего, и переоделся.

Но тут у Джориса некстати приключился очередной приступ охотничьей гордыни.

– Значит, здесь носят белое! – Он показал на мальчиков вдали. – Может быть, я тоже играю в такую игру, как они!

– Они для игры переодеваются, – возразил я. – И по улицам в этом наряде не ходят. Бери пиджак. Живо.

Почти все пиджаки оказались Джорису малы. Я же говорил, он крупнее меня. И к тому же так не хотел снимать свою драгоценную форму, что нарочно не спешил, пока искал пиджак, который бы на него налез. И как раз когда он снял с крючка самый большой и сунул руку в рукав, разразилась настоящая катастрофа. В дом вошли три мальчика – хозяева одежды.

Думаю, они нас услышали. Наверняка. К этому времени я уже костерил Джориса на чем свет стоит. А они постарались не шуметь. Когда я взглянул на их лица, то увидел, что они ждали найти здесь воров, крадущих их одежду. Сердце у меня екнуло. На их лицах читалось хладнокровие, презрение и враждебность, а еще мрачная радость, что они застали нас с поличным. А подо всем этим, само собой, возмущение. Но еще глубже скрывалась насмешка. Дело в том, что эти три мальчика были те самые юные аристократишки, за одного из которых я поначалу принял Джориса, а такие мальчишки сохраняют хладнокровие до последнего. Тот, что впереди, был самый хладнокровный. Ростом он был примерно с меня и в очках – в таких совиных, в толстой оправе. Мальчик у него за спиной был выше Джориса. Третьего я толком не разглядел, потому что совоглазый обернулся к нему и рявкнул: «Иди приведи Смитти», и тот убежал.

А значит, оставались двое на двое. Но на самом деле соотношение сил было даже не такое – вспомним Правило номер два.

Верзила посмотрел на Джориса, который так и застыл с рукой наполовину в рукаве.

– Мой блейзер, полагаю, – произнес он.

– И думаю, мои брюки, – подхватил совоглазый, глядя на меня. – Что ж, прошу вас, не стесняйтесь, возьмите и мою рубашку заодно. Красная рубашка – это не по форме.

– Забирай свои брюки, – сказал я.

Другого выхода не было – из-за Правила номер два. Не мог же я допустить, чтобы они погибли только потому, что хотели вернуть свою одежду. Джорис увидел, что я серьезно, вытащил руку из верзилиного блейзера и аккуратно повесил его обратно на крючок. Мальчики изумленно уставились на наряд охотника на демонов, а потом две головы медленно повернулись и посмотрели на мои красные крима-ди-лимовские штаны, валявшиеся на полу.

– Адам, – сказал верзила. – Кто эти люди?

– Шахматные фигуры, сдается мне, – ответил совоглазый Адам. – Судя по виду, красная пешка и белый слон.

– Живые шахматы! – воскликнул я. – Да если бы вы только знали! Давай я верну тебе брюки, и мы уйдем.

– Полагаю, в тюрьме тебе выдадут особый костюм, – сказал Адам. – Тогда я их и заберу.

Тут на деревянном крыльце снаружи послышались шаги – одни легкие, другие тяжелые. Это вернулся третий мальчик и привел высокого, рассеянного, скучающего учителя.

– Нет, сэр. Я не совсем это имел в виду. – По голосу мальчика было понятно, что он вот-вот потеряет терпение. – Они собирались украсть нашу одежду.

Учитель смерил нас с Джорисом рассеянным скучающим взглядом. Потом точно так же посмотрел на Адама с приятелем. Во мне пробудилась надежда. Этот учитель плохо знал мальчиков и не представлял себе, что происходит.

– Мальчики! Что вы здесь делаете? – спросил он у меня.

– К сожалению, мы не взяли с собой нужную одежду, сэр, – сказал я.

– Это не причина брать чужое, – сказал учитель, – и прятаться здесь. Выходите на поле. К вам это тоже относится, – велел он остальным троим.

Он решил, что мы с Джорисом тоже из этой школы. Я подавил улыбку. А я быстро соображаю, что да, то да! Но тут я перехватил взгляд Адама из-за очков. «Ну, погоди, – сказал мне этот взгляд. – Ты у меня попрыгаешь». И когда верзила открыл рот, чтобы объяснить учителю, как все было, Адам пнул его в щиколотку. Как видно, он тоже быстро соображал.

Мы все толпой вышли из дома, где хранилась одежда, и спустились с крыльца. Учитель шел между нами с Джорисом. Может, он и был рассеянный, может, и скучал, но исполнял свой долг, а своим долгом считал проследить, чтобы мы пошли играть в эту их игру. Мне оставалось только идти и уповать на лучшее. Правило номер два связывает по рукам и ногам. Я никогда не проверял, насколько оно строгое или наоборот и что плохого может сделать обычный человек скитальцу, прежде чем оно подействует. Я уже говорил, что меня били, и ничего не случалось, и что меня грабили и сажали в тюрьму – и тогда кое-что случалось, и еще как.

Пока мы шли через поле, я посматривал вокруг – искал Хелен. Ни следа. Наверное, она пролезла обратно за изгородь. Я покосился на Джориса. Он был совершенно спокоен и ехидно ждал, что я сделаю, чтобы вызволить нас из этой истории. Он не знал, что я не могу. Меня это пугало. Я понял, что не помню, рассказывал ли я ему про Правило номер два, а если и рассказывал, Джорис наверняка в это время думал о Констаме и не слушал меня.