Наяль Давье. Граф северо-запада - Владимир Зещинский

– Ладно, что было, то прошло. Сейчас нам надо обсудить ряд вопросов, крайне важных. Первое – времена сейчас неспокойные, остатки зачарийцев разбрелись по Хонору и причиняют вред нашим людям. Мои люди присматривают за границей графства, чтобы никакие подозрительные и лихие людишки не тревожили покой обычных людей. Я хочу, чтобы ваши люди не мешали и не препятствовали им, если они пройдут по краю ваших земель. К тому же, если вдруг кто-то из них заметит что-то подозрительное, то надо незамедлительно докладывать моим людям. Второе – что касается ежегодной выплаты. Я делаю её единой для всех живущих в графстве – десятая часть от всего производимого, добываемого, зарабатываемого человеком. То есть, если вы собрали десять тонн зерна за год, будьте так любезны отдать мне одну тонну. Если же вы это зерно продали и вам заплатили за это, например, тысячу золотых, то сотня будет идти в графскую казну. Третье – если в ваших землях есть дети, которые болеют черной хворью, то их нужно направить в ближайший город. Четвёртое – на ваших землях не должно быть сирот, если такие имеются и не способны сами о себе позаботиться, то их следует доставить в ближайший город. Пятое – в городах в скором времени заработают школы, так что все дети будут изучать письмо, счёт, чтение. Это пока что. Насчёт этого поговорите с главами Ромена и Сальмона. Дети после обучения могут вернуться в родное село, если им захочется. Шестое, Этьен, я бы хотел поговорить с вами насчёт вашего зерна и овса. Вы же его продаёте в столице?

Оба барона явно были немного ошарашены моим напором, поэтому просто сидели и хлопали глазами. Когда же до Этьена дошёл смысл сказанного мною, он тут же оживился.

– Да, ваша светлость.

– Как вы смотрите на то, чтобы продавать всё мне? Цена будет немного ниже той, что дадут вам в столице, но зато вам не надо будет платить за наем воинов для охраны, за фураж для лошадей, за время, потраченное в пути, ведь бывает так, что пока везете, часть из-за дождей может испортиться.

– Намного ниже?

– Хм, давайте посчитаем.

Этьен оказался тем еще торгашом, но мне всё-таки удалось добиться своего. Теперь мне не надо будет искать постоянно, где купить фураж для скотины. А из пшеницы можно будет печь тот же хлеб. Если у нас будут школы и лечебницы, то и детей и больных надо чем-то кормить. А если будет еще и приют, так и вовсе. Это я не считаю, что на будущий год начнут строиться загоны около замка Тьери, рабочих тоже надо кормить. Да и заключенные свежим воздухом не питаются. Так что пшеница нам нужна.

В общем, расстались мы трое довольные друг другом. Ежегодный платёж я даже немного снизил. Прежние выплаты для обычных людей в большинстве своём были неподъемными. Мне нужно, чтобы люди в моём графстве были платёжеспособны, а не выдаивать из них последние крохи.

Чтобы меня снова никто не перехватил, чуть ли не галопом полетел домой. А в замке лишь перекусил, переоделся и сразу принялся за работу. Конечно, я взял за основу мой взрыв-камень. То есть плетение не было само по себе, оно крепилось к небольшому камню почти идеальной квадратной формы. Почему такой формы? На самом деле камень не обязательно должен был быть именно таким. Главным во всем этом был именно материал, так как я уже привык к структуре подобного камня, так что прикреплять к нему плетение было проще. Конечно, если взять тот же гранит, то структура у камня будет другой. Мне придется делать немного по-другому.

В общем, работал я снова до самого утра. Ко мне в малую гостиную даже Матильда заглядывала, я уловил от неё нотки недовольства.

В итоге я остался вполне доволен проделанной работой. Светильник по-прежнему мог светить только десять часов, но его при желании можно было затушить. Заряд у него не терялся при выключенном состоянии. За основу были взяты нити огня и воздуха. Не обошлось без большого количества нейтральной магии. Без нее подобного не сделаешь.

Выключался светильник просто, достаточно было перевернуть его другой стороной, и в плетение поступал сигнал, что свет нужно блокировать. Свет гас. Поворачиваешь светильник нужным боком – свет снова загорался. Зарядка ему всё-таки была необходима. Причём я подумал и о будущем – светильники не были бессмертными. Примерно через год плетение рассыпалось на составляющие, и только маг плетельщик мог заново его собрать. Или собрать, или купить новый светильник.

Оставалось придумать, во что такие светильники упаковывать. Думаете, не проблема? Так, если продавать светильники просто так в упаковке, которую запросто можно снять, то кто даст гарантии, что перед этим светильник не был в эксплуатации и вам не продают сейчас предмет, которому до окончания срока службы осталось пару дней? Гарантии никакой. Именно поэтому нужно было что-то, что даст понять покупателю – товар новый, ни разу муха не садилась.

И это была одна из проблем. Форму для своих будущих светильников я выбрал в форме песочных часов. Они и вертятся туда-сюда и устойчивы и смотрятся более эстетично, чем просто каменный квадрат. Надо теперь только настругать таких часов. Хотя можно ведь с помощью магии земли попробовать изменить форму камня.

Этот же светильник отнёс на кухню, показал Аделаиде. Там с утра была не только она, но и Матильда, Жанжак, Аболье и, конечно, Хан, который пришёл следом за мной, зевая во всю свою немаленькую пасть. Когда я включил своё творение, то поначалу женщины охнули, испугались, да и мужчины напряглись, видимо, хорошо помнили, что именно демонстрировал я им в прошлый раз. Когда первый испуг прошёл и стало ясно, что ничего убивать их не собирается, то снова последовали охи, ахи, восклицания. От мужчин были слышны конкретные вопросы, типа, долго ли он может так светить, когда погаснет, сколько будем просить денег за такое. Последний вопрос меня и насмешил и заставил гордиться своими людьми. Вот, моё воспитание.

По поводу светильника всё очень подробно объяснил, к тому времени в кухню набилось столько народу, что яблоку упасть было негде, но я не выгонял, с улыбкой посматривая на взрослых людей, которые выглядели, как дети, впервые увидевшие что-то новое и жутко интересное. А ведь для этого мира магия вроде как привычна, но, как это всегда бывает, привычна не для всех. Обычные люди могли прожить всю жизнь и ничего волшебного так и не увидеть.

– А глиняные шкатуленции если делать, да полностью заляпывать этот светляк в неё. Шкатуленция высохнет, и продавать светляк. Хто купил, пусть поглядает, сломана ли шкатуленция или нет. Коли нет, то и светляк новье, коли трещина какая, так сразу пусть вам, ваш милость, сказывает об энтом.

Я посмотрел на того мужика, который подал идею, после того, как я объяснил, в чём загвоздка упаковки. Говорил он весьма странно, но его идея мне понравилась. Потом он еще и признался, что любит поделками заниматься из глины. Посмотрел я на те поделки, явно у человека руки из нужного места растут. В общем, подрядил я его делать красивые шкатулки из глины, но такие, чтобы были узнаваемыми, и чтобы подделать их было весьма сложно. Забегая вперед, скажу, что делал он такие шкатулки, которые и в моём мире у него с руками и ногами оторвали бы. Конечно, это не убережет полностью от того, что светильники, которые с легкого языка людей стали назваться просто светляками, не будут перепродавать. Нам главное, чтобы первый покупатель был уверен, что берет то, за что будет платить немаленькие деньги. А перекупщики… Ну, там уж как-нибудь без меня разберутся.