Детский мир - Марина Ли

– С походом? – я растерялась. – О чём ты говоришь? Мы не нападём. Мы только защищаем свои территории. Политика Цезаря…

Договорить мне не позволил дружный взрыв смеха. Хохотали все, даже одиночки, которые шли в казармы вместе с нами.

– Нет, ты точно с луны свалилась, – всхлипнул один из них, вытирая выступившую слезу. – Защищаем свои территории, надо же…

– Старуха, – Зверь покачал головой. – Ты невероятная просто. Мы сейчас даже не на материке. О каких своих территориях может идти речь? Уже давным-давно Яхон усиленно расширяет свои границы во всех направлениях. Мы почти на пятьдесят километров углубились в Дикие земли только за то время, что я в Корпусе.

Мне стало нехорошо, я растерянно оглядела присутствующих, ожидая, что они сейчас радостно завопят: «Шутка!!!»

Но ничего подобного, конечно же, не случилось.

– Уже месяц нет никаких серьёзных военных действий только потому, что дикие не стреляют по детям. А сикры заняты тем, что делят с нашими дипломатами счастливо освобождённые от гнёта диких захватчиков восточные острова.

Какая-то несусветная чушь. Я вдруг почувствовала себя маленькой и глупой. Если всё, что сейчас говорит Зверь, правда – а это правда, зачем ему врать-то? – то как мне жить в этой новой системе координат?

– Это всё политика, – блондинка сморщила симпатичный носик. – Ты лучше с Севером на эту тему поговори, он проведёт для тебя персональный урок по ОБЖ и политической грамотности.

И они снова рассмеялись, хотя я в последних словах совершенно точно ничего смешного не было.

Само собой, что за разъяснениями к Северу я не пошла. В свете полученной информации, его слова о том, что одиночками затыкают дыры, выглядели ещё хуже и отвратительнее. Получается, опасность не такая уж и мифическая, как он пытался мне доказать.

Я исправно придерживалась объявленного в фобе бойкота и не разговаривала с главой своей Фамилии. Откровенно говоря, я вообще старалась видеть его как можно меньше. Он особо и не настаивал, что по непонятным причинам злило.

Не то чтобы мне хотелось продолжить наш спор, но Северов вёл себя так, словно это я была не права. Словно мне снова надо дать шесть дней на то, чтобы мои мозги встали на место. Словно я глупая женщина, которой вздумалось поистерить и пообижаться немного.

Два дня я провела за сортировкой данных в центре управления. Как выяснилось, местные вояки не особенно-то любили заниматься отчетами. Поэтому полковник Шульгин, уточнив точно ли я не хочу отработать эту недельку, лёжа на спине, и получив мой отрицательный ответ, выдал мне все ключи и коды. И вызвал этим мой молчаливый внутренний протест, так как, по моему мнению, начальник одной из самых проблемных пограничных застав не должен допускать к секретной информации человека, которого видит впервые.

Так что с вопросами политической грамотности я прекрасно справилась и без Севера. Что касается моего мировосприятия и нового места в оси координат… Что ж… После того, как я узнала, как именно Мастера Ти образовывают подростков в сексуальном плане. После того, как я увидела, чем занимается Сашка с нашей сестрой. Информация о том, что Цезарь – воинственный беспринципный тиран, воспринялась как-то легко и почти безболезненно.

Откровенно говоря, у меня просто не осталось времени на размышления и переоценку ценностей, потому что к вечеру вторника на нас напали.

Почему радары не засекли автономные военные фобы, кто инициировал атаку, кем был отключен внешний купол. И как вышло так, что после бомбардировки целыми остались лишь детская казарма да продуктовый склад – неясно. Но факт остается фактом. В ночь со вторника на среду, ближе к утру, когда небо было еще чёрным, но рассвет уже витал в воздухе, мы оказались одни посреди снежной пустыни. С минимумом запасов, без оборонительного периметра и фактически без надежды вернуться в Корпус – стационарная платформа тоже стала жертвой бомбардировки.

Той ночью северный кордон был уничтожен полностью, если не считать двух раненых солдат, которые успели выскочить из обзорных башен. В числе представителей Детского корпуса потерь не было.

Уже к обеду раненые были загружены в беспилотные санки. Из-под руин было поднято всё, что могло принести хотя бы минимальную пользу. А весь наш отряд построился для того, чтобы двинуться на юго-запад. К пятнице мы надеялись добраться до Новокопска, ближайшего к кордону населённого пункта, где можно было найти мобильную платформу или, в крайнем случае, связаться с Корпусом.

Мы шли почти без остановок по рыхлой заснеженной дороге, иногда проваливаясь по колено и тихо завидуя умирающим в санях солдатам.

– Надо было бросить их на базе, – бурчал Зверь, бросая на раненых кровожадные взгляды, – Тогда мы хотя бы могли ехать по очереди. Зачем нам это мясо, Север? С каких пор ты стал таким жалостливым?

Северов на выпады Зверёныша не отвечал. Он мрачно поглядывал на ярко-синее небо, скалился почти белому солнцу и непрестанно нас подгонял.

– Да ты озверел совсем! – Птица повисла на Соратнике и тяжело дышала, вытирая мокрый рот концом длинного шарфа. – Я уже ноги едва передвигаю, а ты всё гонишь. Куда мы торопимся?

– И я о том же, – согласился Зверь. – Давай передохнём. Старуха вон совсем зелёная.

Арсений Северов, который раньше просто игнорировал всё недовольное бухтение, вдруг остановился, резко обернулся, сделал два шага в нашу сторону, а затем отвесил Зверю увесистый подзатыльник.

– Ещё раз услышу эту дурацкую кличку…

– А что сразу я? – обиделся Зверь и потер ушибленное место, глядя на меня обвиняющим взглядом. – Ёлка, между прочим, твоих нормативов не сдавала! – поправил шапку и, отходя от злобного начальства подальше, буркнул: – А ты всё подгоняешь. Её же шатает уже, как пьяную. И синяки под глазами на всё лицо…

Не знаю насчет синяков, в зеркало я не смотрелась, но чувствовала я себя действительно мерзко. От холода почему-то особенно сильно болели плечи и шея, а ещё чудовищно жгло глаза и хотелось спать.

– Пять минут привал, – объявил Север, заглядывая мне в лицо. – Ёлки зелёные, Оля, ты когда пила в последний раз?

– Не помню… – проворчала я и потрясла своей бутылью с водой. – У меня регулятор сломался. Вода ледянющая, а мне и так холодно.

– Что сразу не сказала?

Север снял с шеи свой термос и протянул мне:

– Пей!

– Спасибо, – я зубами стащила перчатку с правой руки, подышала на озябшие пальцы и, нажав на кнопочку, заставила выдвинуться соломинку. Никогда не думала, что тёплая вода – это такой неземной кайф. Когда-то раньше у меня такое словосочетание вызывало неосознанное отторжение.

– Оставь себе, – велел парень, снимая с меня мой поломанный термос. – Правда устала?

Я пожала плечами, попыталась сделать независимый вид, а потом обречённо выдохнула и кивнула:

– Правда.