Высшая правовая магическая академия. Ловушка для высшего лорда - Маргарита Гришаева

— Да, что ты понимаешь! — вспылила девушка. — Думаешь, нам так хорошо живется? Думаешь, я стерва, потому что родилась такой? Нас такими воспитывают! Безжалостными, готовыми на что угодно ради целей, которых мы обязаны добиваться! Потому что по-другому в высшем обществе не выживешь. Ты знаешь, я тебе завидовала. У тебя-то наверняка было нормальное детство. Ты могла себе позволить громко смеяться и играть с друзьями, а не изображать идеального ребенка перед многочисленной толпой коршунов. Человеческая жизнь, без строгих рамок и ограничений, — печально закончила она.

— Завидовала мне? — горько рассмеялась я. — Окстись, Вегеросс! Я сирота приютская, да еще, как ты правильно заметила, больная на всю голову. Не тебе рассказывать об одиночестве и ограничениях. У меня никого не было: ни друзей, ни родителей, ни даже воспоминаний.

— Думаешь, у меня есть друзья? Оглянись, Серас! Те, кого я считала приятельницами, молча наблюдали за моим унижением. И ты полагаешь, это единичный случай? Да они же все такие! И я такая! Мы насквозь прогнившие, и я это всегда принимала спокойно, но больше не могу… Родители? Семейный портрет в галерее — вот и все их личное присутствие. Быть сиротой при живых-то родителях тоже не восторг. Они дочкой интересоваться начали в ее тринадцать лет, чтобы вскорости выгодно сбыть с рук, — с кривой улыбкой закончила она.

— И как ты умудрилась остаться не окольцованной? — искренне удивилась я.

Флоре лет двадцать, а если за нее так рано взялись, то она уже довольно давно избегает печальной замужней участи.

Она весело рассмеялась.

— А я в пятнадцать лет сбежала из дома и поступила в академию. А тут видишь, какое дело, при поступлении на боевое отделение все адепты подписывают обязательства не связывать себя семейными узами до окончания академии. Так и остались мои родители с носом. Ведь для брака нужно, чтобы меня исключили, а это позор. Так что пока я могу спокойно обучаться. Иногда подыгрываю им, как с Бриаром, чтобы они раньше времени не сообразили, что я все равно не пойду замуж по их указке. Жаль, недолго мне осталось спокойно жить, — вздохнула она, разливая по бокалам очередную порцию янтарного пойла.

— Погоди, погоди, — все еще переваривала я первую часть ее монолога. — Это что еще за странный запрет на брак? Нам ничего такого не говорили, — расстроилась я. Эх, такой был повод отказать Бриару!

— Знаешь, сколько ушлых барышень сюда устремлялось, в поисках перспективных мужей, а не образования? — усмехнулась девушка. — Так и получалось, что к концу обучения половина адептов глубоко женаты, обременены детьми и, естественно, не рвутся уезжать по распределению, а уж тем более на войну. Мы ведь все официально военнообязанные. Вот и прибегли к мерам. Количество девушек, желающих гробить себя на нашей специальности, резко уменьшилось, — разъяснила мне Флора.

— Ну ничего себе, какие сложности! — Я покачала головой, а потом всполошилась: — Слушай, а что же ты будешь делать после академии? Уж явно не замуж выйдешь.

— Не-а, — подтвердила она мои подозрения, — служить пойду. Военным следователем. Я уже место присматриваю, и подальше от столицы, честно говоря.

— А там?

— Пять лет обязательной службы, — хихикнула Флора. — Разве что за халатность могут уволить, но я уж постараюсь не дать такого шанса. Так что лет семь у меня есть.

Я снова покачала головой. Да, у аристократов тоже свои сложности. Кстати, почему-то я никогда не задумывалась, что и у Бриара наверняка давно есть надежная, а главное правильная невеста, с родословной как у элитного скакового коня. Ждет его где-нибудь в монастыре, подготовленная заботливыми родителями. Неудивительно, что его отец так всполошился при моем появлении… Я встряхнула головой, чтобы выбросить лишние мысли. Уж что-что, а потенциальный брак Бриара меня волновать не должен.

— Знаешь, я тебя, пожалуй, тоже теперь уважаю, — решила признаться Флоре. — Все-таки пойти против воли таких родителей дорогого стоит.

— Выпьем же за это! — Рассмеявшись, она плеснула нам еще бренди.

— Но подругами нам все равно не стать, — добавила я после глотка.

— П-ф-ф, — фыркнула она, — конечно, нет.

* * *

Мне было плохо. Не просто плохо, буквально отвратительно. Голова как ватная, и в нее будто кто-то монотонно бьет молотком. А еще безумно хотелось пить. Со стоном приподнялась на кровати и осторожно приоткрыла глаза. Ай, смотреть тоже больно! Но веки разлепить пришлось, потому что даже небольшая вспышка света позволила мне понять, что я явно не у себя в кровати. Словно сквозь туман в памяти всплывали картины вчерашнего вечера. Так, теперь понятно, я у Флоры. Но чем закончились наши посиделки? Сколько времени, тоже не ясно, хотя судя по солнцу за окном следующий день уже настал.

Дверь открылась, и в комнату влетела до отвратительного бодрая владелица помещения с кружечкой в руках.

— О, проснулась, — обрадовалась она. — Глотни — полегчает.

Я, даже не задумавшись, подчинилась. Удивительно, но мне действительно стало лучше. Туман в голове начал рассеиваться, да и головная боль унялась, позволив мне воспринимать окружающий мир. А следом появилось осознание того, что я наделала. Боги безмирья, напилась! Да еще в чьей компании!

— Чем все вчера закончилось? — в ужасе просипела я.

— О, ну мы выпили. Потом выпили еще раз. Ты сказала, что знаешь потрясающую песню, но играть было не на чем, поэтому мы пошли к тебе за гитарой, — начала свой рассказ девушка, а я недоверчиво вытаращила глаза. Чтобы я потащила Флору Вегеросс в свою комнату? — Там ты очень долго объясняла коту, что вечер проведешь со мной, и просила не обижаться, дескать, все дела вы переделаете потом. Классный, кстати, кошак, дай потом помучить в качестве моральной компенсации, — улыбнувшись, попросила она.

— Компенсации за что? — Что же такого я натворила?

— Об этом позже, — зловеще пообещала она. — Мы вернулись. Ты спела, и, стоит признать, хорошо. Потом мы пели вместе. И снова пили. Потом прибежала комендантша, я ее выставила за дверь, чтобы не мешала нам петь, и запечатала дверь заклинанием. Минут через пятнадцать явился Бриар…

Теперь я застонала в голос.

— А то, — подтвердила мои опасения Флора. — Его вызвала комендантша, чтобы он нас успокоил. Или упокоил, тут уж как получится. Он слегка прибалдел, увидев пьяную тебя в обнимку с пьяной мной и гитарой, вполне возможно, тоже не вполне трезвой. По-моему, мы и ее пытались напоить. Провыв ему «Ненавижу!», ты отключилась у меня на плече. Далее — получасовая лекция от магистра, что я такая плохая, споила такую хорошую тебя. За что я тебя, кстати, тоже ненавижу и еще отомщу, — как бы между прочим заметила Флора. — Потом он попытался тебя забрать. Тут ты очнулась, начала царапаться и кусаться, голося, чтобы он тебя не трогал. В итоге Бриар оставил тебя в покое и, отняв остатки бренди, удалился. А мы с тобой вроде бы уснули. Это, насколько помню, все. Мне даже понравилось, не такая уж ты зануда, правда, мы все же немного перестарались.