Юджин - повелитель времени. Книга 3. Патроны чародея - Гай Юлий Орловский

Он буркнул:

– Хороший конь под ним… Не обращай внимания, это я назвал… гм… одно имя, если то имя… но сработало. Этот гад уже по эту сторону гор.

– Ни фига себе навигатор, – пробормотал я потрясенно. – Начинаю уважать древних магов. Умели устраиваться в жизни!.. Этот, который двигается, твой друг или враг?

– Был когда-то другом, – ответил он нехотя. – Ну, поехали?

Я смотрел, как он прячет в сумку карту, в самом деле удивительную, нарисовали ее недавно, может быть, именно по заказу Фицроя, он не только успел за эти пару дней отыскать местных чародеев, якобы не существующих в столице, но и убедить их что-то сделать для него…

Из королевского дворца выскочил запыхавшийся слуга в одежде королевского двора, огляделся, увидел нас, замахал руками.

– Глерд Юджин!.. Глерд Юджин!

Я как раз вставил ногу в стремя и поднялся в седло, Фицрой вздохнул, я обернулся с великой неохотой.

– Чё?

Слуга подбежал, шапки на голове нет, так что поклонился ниже, чем рядовому придворному.

– Глерд Юджин, простите великодушно, однако ее величество увидели вас в окно… изволят что-то сказать на дорогу.

Фицрой буркнул тихонько:

– «Сказать» на королевском языке значит «велеть».

– А куда денешься, – ответил я. – Тут самодурство и самодержавие. Я недолго, ты пока не пропей коней.

– Иди-иди…

– И не проиграй, – напомнил я.

– Да иди же!

– И не отдай за интимные услуги, – добавил я.

Он воздел глаза к небу.

– С ума сошел! Я вообще никогда не плачу. И сам не беру. Это бесчестно. Разве что конями…

Слуга дождался, когда я двинулся в сторону королевского дворца, забежал вперед и знаками показывал гвардейцам, что все под контролем ее величества и все по монаршей воле.

Когда поднялись на этаж, стража отступила от двери королевского кабинета, а слуга распахнул ее передо мной с церемонным поклоном.

Королева так и стоит у окна, глядя задумчиво на широкий двор. Я прошел до середины зала, когда она замедленно и неспешно начала поворачивать голову в мою сторону. Я уже приблизился на расстояние двух шагов, а взгляд ее холодных рыбьих глаз наконец-то уперся в меня, не позволяя подходить ближе.

Я поклонился.

– Ваше величество?

– Уже уезжаешь, – сказала она с неодобрением. – Жизнь в столице тяготит?

Я поморщился.

– Ваше величество, я сибарит и гедонец. Или гедонизист, не помню. Есть такие нации. И мое призвание – лежать на диване, пить вино и смотреть на танцы голых женщин. Но вы мне подсунули земли и крепостных, что подвергаются набегам! Я бы плюнул на все и вернулся, если бы кто-то там мог их защитить. Но – некому. Потому сперва всех побью, потом вернусь отдыхать и нежиться. Врагов побью, не крестьян! А мне пусть приготовят диван поширше и помягче.

Она посмотрела с некоторым непонятным выражением в глазах.

– Эти земли ты сам выбрал… Тебя даже отговаривали.

– Все равно виновата королева, – отрезал я. – Значит, плохо отговаривали! Провоцируя на сопротивление.

– Вот как?

– Точно, – заверил я. – И вообще, ваше величество, для вас новость, что всегда во всем виновата власть?..

Она поморщилась.

– Даже в засухе или слишком… долгих дождях. Знаю. А ты?

Я огрызнулся.

– Что я?.. И я, как все люди. Все виноваты, только не я. А как жить иначе в душевном комфорте?.. Кстати, ваше величество, я получил благодарность за помощь вам от вашего поклонника.

Она насторожилась, что-то учуяла в моем не таком уж и ехидном голосе.

– От кого?

– От принца Роммельса, – ответил я с удовольствием. – Как его называют широкие народные массы, пока что далекие от демократии. Он почему-то рад, что вы удержали пошатнувшуюся… или не пошатнувшуюся, но все-таки власть.

Она смерила меня таким лютым взглядом, что я задержал дыхание, но она лишь процедила:

– Он никакой не принц, а просто разбойник.

– Спасибо, – сказал я с чувством, – что не вдарили. Но, может быть, в чем-то прислушаться к оппозиции?.. Ваш режим можно назвать умеренно тираническим с заметными элементами демократии, а Дейнджерфилд установил бы военную диктатуру. Как одни военные хотели установить в нашем королевстве в декабре, но получилось только в более южных странах, где их ласково называли хунтой… В общем, этот принц, что не принц, вдруг в чем-то прав, выражая потаенные и низменные чаяния народа?.. Если дать всем свободу… мир станет лучше?

Мне показалось, ее мраморно-чистое и аристократически бледное лицо начало наливаться красной гнева.

– Глерд, – произнесла она с придыханием, – я усомнилась в вашей разумности.

– А в искренности? – спросил я живо.

– Искренним вы не бываете даже с собой, – отрезала она. – Вы не видите разве, что простой народ вовсе не желает того, о чем вы говорите, сами не понимая своих слов! Они счастливы пахать землю, продавать зерно и ни о чем не думать больше!.. Маги счастливы заниматься тем, чем занимаются!.. Воины не хотят ни пахать, ни заниматься магией, но с удовольствием скачут вдоль границ и оберегают мирных крестьян от разбойников!.. Каждый на своем месте!.. Вы хотите сделать всех несчастными?

– Ваше величество, – ответил я смиренно, – понимаю, эволюция лучше, чем революция. Но это так долго…

– Королевство, – напомнила она, – не деревня. Здесь ничего нельзя делать быстро.

В дальней двери появился глерд Иршир, некоторое время торчал столбом, затем начал подавать королеве какие-то знаки. Она бросила в его сторону недовольный взгляд.

– Ладно, идите, глерд Юджин. Но вы знаете, куда можно вернуться в любой момент.

– А это куда?

Она поморщилась.

– Те покои закреплены за вами. Когда бы вы ни изволили явиться.

– Ого, – сказал я. – Не ожидал. Спасибо!

– Вы много чего от меня не ожидали, – ответила она с надменностью. – Но я от тебя ожидаю. Иди-иди!

Я поклонился, отметив, что она снова перешла на «ты», и, сдерживая усмешку, пошел к двери.

Герцог поспешно отодвинулся, слишком нарядный, а я прошел по коридору и побежал вниз, пренебрегая солидностью глерда.

На втором этаже наверх поднимается Форнсайн, он сразу вперил в меня злой взгляд, меня да не заметить среди чинных и величавых, я думал, что разминемся на достаточной скорости, однако он остановился и отвесил настолько смиренный поклон, что больше похож на издевательство.

– Глерд Юджин, – произнес он ровным голосом, – беру обратно свои поспешные слова, что вас плохо подготовили.