Четырнадцатая дочь - Екатерина Федорова

– Что-то я тебя раньше не видел. Откуда ты?

– Я… благородный господин Лирт велел, чтобы я помогала на вашей кухне. Сказал, чтобы сначала отъелась, а уж потом обещал пристроить в какой-нибудь дом.

По сути, ответа на его вопрос – откуда она – девица так и не дала. Но Руту показалось, что заморенное создание едва сдерживает слезы, и он не стал настаивать на ответе.

Все и так было ясно. В ее речи слышался едва заметный чужеземный акцент, некоторые буквы она произносила в нос. Так разговаривают уроженцы южных стран – Халкидии, Элимора.

– Лирт знает, что делает, – пробормотал Рут. И попытался улыбнуться. – Раз так, беги на кухню. И начинай отъедаться. Тебе на это потребуется много времени, как я посмотрю.

Изможденная девица ответила неуверенной улыбкой, в которой не хватало нескольких зубов, и чуть присела, пробормотав:

– Спасибо, ваша милость.

И медленно побрела ко входу в Главную башню. Рут глянул на письмо.

От него ощутимо веяло благовониями. Да не какими-нибудь, а серендионскими, полученными из цветов и коры благовонных кустарников, растущих только на песчаных почвах Серендиона. Печати на сложенном листке не было. Рут развернул послание.

«Жду вас в «Окороке и даме». Немедленно».

Подписи на листке тоже не было, но это его не удивило. Когда отдаешь посланцу незапечатанное письмо, подписываться глупо.

Он сжал хрупкий листок, задумался. «Окорок и дама», – так назывался довольно популярный трактир в двух кварталах от замка. Говорят, когда-то он звался «Седло барашка и красотка», и всякий мог заказать в нем и то и другое в любой сил дня и ночи. Но время шло, хозяин трактира, начинавший как содержатель притона, разбогател и остепенился. Со временем он нанял вышибалу, который стал пускать в заведение только приличную публику. С девками было покончено. Потом хозяин решил, что название тоже следует облагородить, и заказал новую вывеску. Трактир стал называться «Окорок и дама». Теперь его клиентами были в основном влюбленные парочки, которым было чем расплатиться.

Кем была отправительница письма? Многие поместные властители желали выдать за него свою дочь, но какая из них осмелела настолько, что решила лично устроить себе знакомство с наследником?

Рут изучил бумагу. Дорогая, с атласным отливом. Почерк каллиграфически изящный. Женская рука, без сомнения.

Что ж, как всякий эрни, он должен уважать смелость. Если она ему не понравится, он просто пожурит дурочку и отправит ее домой. А если понравится…

Рут повернулся и торопливо зашагал к воротам. Не следует заставлять даму ждать.

Вышибала у дверей «Окорока и дамы» узнал его сразу же, но не обронил ни слова, только поклонился подчеркнуто низко, открывая дверь. Рут вошел в трактир и огляделся. Хотя обеденное время уже прошло, за половиной столов сидели парочки самых разных возрастов. Перед входом в поварню устроился менестрель, который терзал струны походной арфы и напевал:

Ты не забудь, встав поутру,

И у себя зажечь свечу.

И пусть сгорят в огне свечи

Обиды те,

Что мы друг другу нанесли.

Прибавь туда сомнений яд,

Пусть с ним все горечи сгорят…

Рут нетерпеливо обежал взглядом посетителей. Дама, что ждала его, должна быть одна.

Единственная одинокая фигура, закутанная в синий плащ, сидела за столом в дальнем углу. Он подошел, опустился на стул напротив, сказал, стараясь быть любезным:

– Кто-то прислал мне записку, благородная госпожа. Уж не вы ли…

Две белые руки взлетели вверх, капюшон плаща упал, и Рут уставился на повязку с надорванным сверху сердцем. Служительница Алора Понимающего смотрела на него с поистине божьим пониманием во взоре. Одна из тех, кто приходил просить его отца разобраться с призраками. Одна из семи служителей Элимора. Если бы не набрякшие мешки под глазами, ее можно было бы назвать хорошенькой. А в юности, наверно, она и вовсе была красавицей.

– Вы… – медленно произнес Рут. – Как я понимаю, теперь вы попросите меня помочь вам? Тайком от моего отца.

Служительница качнула головой:

– Нет. Я хочу всего лишь напомнить девиз вашего рода: «Не помоги, но укажи путь». Не могли бы вы отправиться в Элимор и попробовать… просто попробовать указать нам путь? Я знаю, что эрни, хоть и не пользуются своим даром в полную силу, все же позволяют себе видеть и чувствовать, как им положено. Это могло бы помочь в понимании…

– Нет, – отрезал Рут. Он начал подниматься, чтобы уйти. Не слишком вежливо бросил: – Прошу прощения, но продолжать разговор нет смысла. Благословенье Семи на вас и вашу страну.

– И на вашу тоже, – откликнулась служительница. – Ибо ее ждут большие потрясения. Вы знаете, что наш властитель Гуар Валер собирается бежать из Элимора, бросив все – и страну, и свой дворец? Так вот, он полагает, что сможет чудно устроиться в вашем Вагране.

Рут сел.

– Посидите, – благожелательно сказала служительница. – Сейчас принесут вина и сладких пирогов. Со сливками. И здешний менестрель, кажется, начинает новую песню.

Менестрель и впрямь сделал паузу, а потом принялся терзать струны арфы в более быстром темпе. Затянул, возвысив голос:

Прекрасней всех на свете Мерисья Олилер,

У ней златые косы и вежество манер.

У ней на стройной ножке высокий каблучок,

И прелести безбрежные объять не в силах шелк.

Глаза ее большие и манят, и горят.

От этих глаз все маги в сомнениях сидят.

Они цвета меняют – зеленые с утра,

К обеду лиловеют, а коль пришла беда,

Глаза ее пылают, как два больших угля.

Чуть где какой корабль во тьме вдруг заплутал,

Она скорей на берег, таращиться меж скал.

И взгляд ее горящий рассеивает мглу,

И вот корабль спасенный уже стоит в порту.

Уста ее багряны и личико бело,

Она собой прекрасна и в деле ничего —

Ногой дверь выбивает, руками стрелы бьет,

Красой слепит драконов, а шаглам зубы рвет…

– Впечатляет, – сказала служительница. – Это у вас такие девы?

– Это у нас такие песни, – сердито ответил Рут. – Балладу о деве Мерисье поют только в трактирах. Пьяной публике все равно, что слушать, лишь бы ритм был позабористее. Вернемся к Гуару Валеру.

– Да, действительно, – согласилась служительница. – Вернемся к нашему властителю. Думаю, вы уже знаете, что он попросил у вас убежища. Готовьтесь, потому что вскоре он попросит и вашу герцогскую скамью. Правда, ее он собирается выкинуть – то ли форма не нравится, то ли сиденье жестковато. Я слышала, что он собирается установить в вашей зале для приемов трон, который сейчас стоит в его замке. Чтобы сделать эту мечту явью, Гуар Валер уже вступил в сговор с вашими крайне многочисленными поместными властителями.