Чумные псы - Ричард Адамс

— Скоро научишься ходить легко, как пушинка. Следующий раз будет твой. Только смотри свинца не схлопочи.

Шустрик ухмыльнулся в ответ:

— Никоим делом.

Лис опустил глаза на мертвую птицу:

— Утку щипать умеешь? Глянь, сколько перьев. Ничего, я тебя научу.

21 октября, четверг

Укрывшись от ветра за большим камнем, Раф лежал в двухстах ярдах от вершины Могучего. Луну заволокло тучами, света было мало — его едва хватало для того, чтобы различить крутые склоны входа в ущелье, которое вело сюда снизу. Шустрик нетерпеливо суетился. Лис же лежал, вытянувшись во всю длину положив голову на передние лапы.

— Значит, говоришь, загрызать не обязательно?

— Необязательно, приятель, необязательно. Шибче скачет, шибче хлопнется. Только чтоб ты был рядом, сзади. Да гляди, сам не навернись. — Лис приумолк и глянул на Шустрика. — Коли малый наш не лопухнется, дело будет.

Раф снова посмотрел в кромешную темноту пропасти, затем повернулся к Шустрику:

— Понимаешь, мы погоним ее вверх по холму, как можно быстрее. Надо будет повернуть ее и направить в ущелье. Главное — не пропусти ее и не дай убежать назад, понял?

— Не дам, — твердо ответил Шустрик.

— Угым, ты молодцом, управишься, — подтвердил лис и вслед за Рафом рванул вниз по склону.

Шустрик улегся на все еще теплое после Рафа место под скалой и ждал. В узком ущелье завывал холодный ветер и задувал в морду ледяные струи дождя, донося запахи соли и прелой листвы. Затем Шустрик встал, внимательно прислушался и принялся расхаживать туда-сюда. Со стороны западного склона по-прежнему не было слышно никаких звуков охоты. Возможно, в эту минуту он был вообще единственным живым существом, находящимся между утесом Могучий и Ситуэйтским озером.

Некоторое время спустя Шустрик забеспокоился. Вглядываясь в темноту и время от времени тихо поскуливая, он пробежал немного в сторону вершины. Далеко внизу, за глубоким ущельем, он смог различить тусклое мерцание Козьего озера — еще одного из множества других железных баков, которыми люди заполонили весь этот недобрый и неестественный край. Обнюхивая камни, Шустрик наткнулся на окурок сигареты и со страхом отшатнулся, ибо запах этот породил у него в голове образ табачного человека. Растерявшись, Шустрик лег на камни и в который уже раз принялся соскребать со своей головы пластиковую накладку. Когти его за что-то зацепились — за какую-то складку, которой раньше не было, — и мало-помалу Шустрик ощутил некое скользящее движение, накладка подалась, и тут же Шустрик почувствовал, что макушке его стало холодно. Дернув лапой, он обнаружил, что в когтях у него находится черный пластырь, весь изодранный. Несколько мгновений спустя Шустрик сообразил, что это такое, и, подпрыгнув от восторга, схватил накладку зубами и стал грызть, потом подбросил в воздух и поймал, потом снова подбросил и вновь уже собирался поймать, но тут от подножия холма до него вдруг донесся яростный лай.

Резко развернувшись при этих звуках, Шустрик осознал, что не вполне уверен, где находится вход в ущелье. Покуда он медлил в темноте, он услышал, как к нему приближается стук копытцев по камням, и Шустрик ринулся по краю обрыва примерно в том направлении, откуда пришел. Едва он добежал до скалы, где оставил его лис, появилась бегущая вверх овца, которую преследовал Раф, кусая ее за лодыжки. Тут же появился и не издавший ни звука лис; он возник как бы ниоткуда и с оскаленной пастью улегся, наблюдая за овцой, которая поворачивала к Шустрику, потом заметила пса и остановилась. Шустрик бросился на нее, и в то же мгновение овца сломя голову ринулась в темноту ущелья. Следуя за ней, не отставая, Раф тоже исчез. Затем послышался какой-то грохот, звук сыплющихся камней, после чего раздалось душераздирающее короткое блеяние, которое резко оборвалось на затихающей ноте. Сверкая белками глаз в слабом свете, вновь появился Раф и, тяжело дыша, рухнул на камни рядом с Шустриком у края обрыва.

— Я видел, как она свалилась. Мне было не остановиться. Сам чуть не рухнул вниз. Славно сработано, Шустрик! Ты заставил ее свернуть. Ой! — Раф поднял голову и недоверчиво посмотрел на Шустрика. — Что это с тобой такое?

— Что ты имеешь в виду?

Ничего не отвечая, Раф обнюхал и стал вылизывать длинный шов, который шел через всю голову Шустрика. Инстинктивно Шустрик не шевелился и тоже молчал, покуда Раф изучал его, словно чужака, постепенно привыкая к непонятной перемене в облике друга.

— Значит, говоришь, табачный человек поджег ее? — промолвил наконец Раф.

— Не знаю… Я спал, когда все это случилось. Но мне часто кажется, что ее подожгли. А потом я еще и сам туда свалился. Не будь железной сеточки… — Шустрик осторожно встал. — Чего тут, в конце концов, удивительного? Ну дырки. В крышах вот бывают дырки, я видел. И в машинах иногда тоже. А еще трубы, знаешь, которые под дорогой прокладывают. Как-то у нас за воротами копали канаву… Правда, все это было до того, как приехал грузовик.

— Пошли вниз. Нечего рассусоливать. Голодные, небось, как я, — сказал лис и, пробежав несколько ярдов, обернулся на лежащих псов.

— Куда? — спросил Раф. — Далеко она свалилась? Мне показалось, эта овца падала целую вечность. Я даже не услышал, как она упала. Долго туда тащиться?

— Да близко, близко. Вниз и вниз по тропке. Не очень гладкая дорожка.

Однако прошло никак не меньше часа, пока, спустившись к подножию Могучего по Козьей тропе, они отыскали труп упавшей овцы на узкой скальной полке у подножия Большого ущелья.

23 октября, суббота

— Ну, малой, подналяжь!

Вновь и вновь Шустрик налегал всем своим небольшим телом на проволочную дверцу птичника. Когда дверца наконец подалась, лис пролез в щель и, прежде чем Шустрик успел подняться с земли, оказался в птичнике, протиснувшись в щель между двух досок в полу, куда, по мнению Шустрика, не проскочила бы и крыса. Тут же внутри поднялся шум и переполох, и мгновение спустя в одном из соседних сараев залаял пес. В фермерском доме зажегся свет и отворилось верхнее окошко. Тем временем Шустрик изо всех сил крепился, чтобы не дать деру, и пытался укрыться за одной из кирпичных опор, поддерживающих крышу птичника, однако вскоре подле него, одно за другим, на землю шмякнулись дергающиеся тела двух куриц, и лис угрем выскользнул наружу. Шустрик мгновенно вскочил на ноги.

— Поймал?

— А то! Ходу, братец, наддай!

Куриные ноги, голые и желтые, казались Шустрику такими горячими, что он едва удерживал их в зубах. А вверху тем временем по двору рыскал туда-сюда сноп света от мощного фонаря, и едва лис с Шустриком успели пролезть через изгородь наружу, в спину им ударил звук ружейного выстрела.

Лис положил свою курицу на землю, чтобы лучше перехватить, и радостно хихикнул:

— Ловко?

24–25 октября, воскресенье — понедельник

В серых предрассветных сумерках неожиданно показался Раф и встретил ушедших на дело товарищей, когда они обогнули верхний край Ситуэйтского озера. С головы до лап он весь был забрызган свежей кровью. На камнях он оставлял кровавые следы. Неподалеку отсюда, на берегу ручья, с распоротым животом лежала зарезанная им овца из долины Свелдейл.