Последняя битва - Александр Тестов

– Отнесите его! – грозно скомандовал Атли. – Напировался – хватит, пусть проспится! Дружина загудела, мол, конечно, правильно, нечего мешать. Нарушителя выдворили из зала, и Вемунд продолжил:

Локи взлетел —

перья запели —

и в путь пустился

из земли великанов,

а опустился

в мире богов;

Тор поджидал его

в мире богов

и первым словом

тогда он молвил:

«Какие вести?

Удача есть ли?

Скажи мне сразу,

прежде чем сесть,

ибо сидящий

все забывает,

ибо лежащий

врать горазд».

«Удача есть

и добрая весть:

у турса-владыки,

у Трюма твой молот,

никто не добудет

оттуда его,

покуда не будет

женой ему Фрейя».

Вошли они к Фрейе

в дом распрекрасный,

и первым словом

тогда он молвил:

«Покров невестий

надень-ка, Фрейя, —

мы вместе поедем

с тобой в Йотунхейм».

Взъярилась Фрейя,

так расфырчалась,

аж закачались

асов дома,

и гривну Брисингов

бросила на пол:

«Меня же ославят

бабой распутной,

коли поеду

с тобой в Йотунхейм!»

Сходились тут боги

все для совета,

сходились богини

все для сужденья,

судили-рядили

могучие асы,

как бы им Хлорриди

молот вернуть.

Тут молвил Хеймдалль,

светлейший из асов,

а был он провидцем

таким же, как ваны:

«Наденем на Тора

покров невестий

и Брисингов гривну

на шею повесим;

бренчала бы сбоку

связка отмычек,

под бабьим подолом

упрятать бы ноги,

на грудь нацепить бы

камней драгоценных,

а на макушку —

приличный убор».

Хирдманы содрогнули стены зала молодецким смехом. Сказитель остановился и переждал, пока страсти улягутся.

– Выпей, скальд, – протянул ему кружку ярл, широко улыбаясь, – клянусь мечом, давно я так не веселился.

– Благодарю, – степенно молвил скальд.

Он отпил из кружки и повел свою историю дальше:

Тор промолвил,

сильнейший из асов:

«Меня же асы

бабой окличут,

коль я надену

невестий убор!»

Вторая волна смеха накрыла гостей, да так, что лучины задули на столах. Сигурд наравне со всеми смеялся до слез. Викингов было не унять. Вемунд выждал немного и вновь начал, не дожидаясь, когда смолкнут последние смешки:

Локи промолвил,

сын Лаувейи:

«Тор! Не стоит

молоть пустое,

коль йотуны скоро

Асгард захватят,

коль скоро твой молот

мы не вернем».

Надели на Тора

покров невестий,

на шею повесили

Брисингов гривну,

сбоку бренчала

связка отмычек,

под бабьим подолом

упрятались ноги,

на грудь нацепили

камней драгоценных,

а на макушку —

приличный убор.

Локи промолвил,

сын Лаувейи:

«А я при невесте

буду подружкой,

поедем-ка вместе

мы в Йотунхейм».

Скальд на секунду застыл, обводя зал взглядом. Воины насилу сдерживали смех…

– Ой, постой, скальд! – хохоча, не выдержал Атли. – Постой ради богов! Дай передохнуть!

Как по отмашке дружина прыснула слезами радости. Поднялся басистый переполох. Воины принялись шумно обсуждать отрывок и смеялись, смеялись…

– Давай дальше, скальд! – махнул рукой Атли и зычно добавил: – Всем тихо!

Сказитель прикрыл глаза…

Домой немедля

козлов пригнали,

впрягли в упряжку —

резвые скачут,

падают горы,

земля горит,

к йотунам едет

Одинов сын.

Трюм промолвил,

йотун-владыка:

«Йотуны! Встаньте,

лавки поставьте!

Едет ко мне она,

Фрейя-жена,

Ньёрдова дочка

из Ноатуна.

Много у Трюма

коров златорогих

и черных быков

и всего в преизбытке:

именье имею,

каменья имею,

одной только Фрейи

еще не имел!»

К вечеру дело,

йотуны сели,

пиво пили,

гостей угощали:

быка и восемь

пожрал лососей,

и все гостинцы,

что были для женщин,

и меду три бочки

выпил муж Сив.

Трюм промолвил,

йотун-владыка:

«Можно ль невесте

так много ести?

Кто из невест

столько наест

и меду напьет

за один присест!»

Очередной приступ бурной радости разорвал тишину. Скальд дал им время. Он отпил из кружки и сел на место.

– От… Отведай копп… копченного сига, скальд, – заикаясь от смеха, предложил ярл. – Сигурд, подай старику сига.

– Ага… – херсир пододвинул на край стола большое блюдо с копченой рыбой. – Угощайся, Вемунд. Ты нас здорово веселишь!

Скальд отведал сигов, совсем немного, больше из уважения. Вытер руки и уже с места продолжил:

А при невесте —

подружка премудрая,

тут же сказала

йотуну слово:

«Фрейя не ела

восемь ночей —

вот как хотела

попасть в Йотунхейм!»

Покров он приподнял

для поцелуя,

да тут же отпрянул,

прочь отпрыгнул;

«Чтой-то у Фрейи

очи пылают,

очи горят,

будто огонь?»

А при невесте —

подружка премудрая,

тут же сказала

йотуну слово:

«Она не дремала

восемь ночей —

вот как хотела

попасть в Йотунхейм!»