Элеонора. Кровные узы - Злата Линник

— Ностальгия? Они что, приехали откуда-то из другой страны?

— Можно и так сказать, милая барышня. Приезжают сюда, видите ли, новые русские. Денег нахватали всякими разными путями, а культуру за деньги не купишь, здесь должен иметь место весьма длительный процесс...

— Но все-таки, почему коммуналка?

— А потому, молодой человек, что все они, в подавляющем большинстве, выходцы из очень простых семей, а всякому человеку свойственно идеализировать то, что имеет отношение к его детству. Да вот хотя бы послушайте.

В самом деле, из открытой форточки одного из элитных коттеджей раздавался хрипловатый мужской голос, который едва ли не со слезой выводил: «...пролетарские дворы детства общежитием давно стали».

— В конечном итоге, — продолжал словоохотливый рассказчик, — все они стремятся оказаться в своей, так сказать, естественной среде, там, где им привычно и комфортно. Ну а хитрецы, которые занимаются строительством частной недвижимости, разумеется, не замедлили этим воспользоваться. Посмотрите внимательнее. — Он указал на кирпичное строение жестом прирожденного экскурсовода. — С одной стороны, это жилье стоит немалую сумму, гораздо дороже обычной квартиры: престижный район и так далее. С другой стороны, он в общих чертах воспроизводит классическую коммунальную квартиру.

— Неужели там и кухня общая, одна на всех?

— Нет, кухня там у каждого своя, и двор, как видите, тоже свой — два на три метра. Смеху подобно, молодые люди. Намедни приезжала к одному из жильцов компания, и в таком вот дворике вознамерились затеять шашлыки. Вытащили мангал, вышли во дворик вчетвером, а габариты у всех, сами понимаете, не маленькие. Потоптались, убедились, что все вместе они помещаются здесь исключительно по стойке «смирно», и назад. А двумя домами дальше, на соседней улице, тоже можно увидеть чрезвычайно забавное зрелище. Один из нынешних богачей заказал себе персональную детскую площадку, и не импортную, из каталога, а отечественную, по образцу семидесятых годов. Вы такого не застали, вас тогда еще на свете не было. Полюбопытствуйте, очень познавательно. А вы просто так гуляете, ради моциона, или что-нибудь ищете?

— Честно говоря, ищем. Может быть, вы подскажете: на Выборгском шоссе двухэтажный дом с башенкой. Не знаете такой?

— Представьте себе, знаю. По соседству бывал там, в гостях у своего однополчанина, ныне, к глубокому сожалению, покойного. Да, идет время... Но до туда не так уж и близко: три автобусные остановки, если не больше. Хотя вы молодые. Вот помнится, я в вашем возрасте...

— Спасибо большое за рассказ, извините, но нам нужно идти. Площадку тоже обязательно посмотрим. — И молодой человек торопливо удаляется, почти таща девушку за собой.

— Ну зачем ты так, это же неприлично!

— А ты что хотела; до вечера стоять и слушать? Времени-то у нас, кстати о птичках, маловато. Надо еще подумать, как будем говорить с этим специалистом по сущностям.

До следующей улицы они идут молча, а затем, взглянув в сторону, девушка вдруг издает радостный возглас:

— Смотри, и вправду детская площадка! Я на маминой детской фотографии такую видела.

— Ни фига себе, древность какая! У нас пластинка была: «Песни для слушания в детском саду», там, на конверте, девчонки мелкие тусуются на таких же качелях.

В самом деле, на лужайке перед более чем современным особняком в финском стиле расположена настоящая: детская площадка, как будто целиком перенесенная сюда из старого фильма про школьников. Горка в виде взлетающей ракеты, из задней частя которой торчит железная полоса — спуск, качели в виде большого колеса с двумя сиденьями внутри, песочница под большим мухоморам в красно-синий горошек и даже настоящая парковая скамейка. Картину немного портили маленькие хозяева площадки, которые в маскарадных костюмах черепашек-ниндзя с воплями гонялись друг за другом, чудом не налетая на, почти музейные экспонаты.