Золотарь, или Просите, и дано будет… - Генри Лайон Олди

Nanohren: Агащазблин! :) улеглось! объявитца сцыкун Чукча, будут ему петухи. он же сцуко тока звиздеть в инете горазд..

Korefan: Ему мама по жопе надавала и комп отобрала! :)))

Eskimos117: Петросяны, нах. хохмачи. чукча вас уроет вреале. тода поздняк метатца будит!

— Поднимаемся в атаку! Набирайте: «Помороженный…»

— С одним «н».

— Спасибо, Карлсончик.

— Никогда бы не подумала, что придется учиться писать с ошибками…

— Ха-ха три раза! Я еще недавно редактором работал. Знаете, как коробит?

— Представляю…

Przhevallo: Памороженый явилсо? чукчин дружбан? тебя пингвин в жопу клюнул? Сиди в чуме, жди рассвета!

Tsarillo: Эскимос — в жопе альбатрос!

Rebe Abramovich: И зачем ви таки тгавите нагодности Севега? Ви рассисты, да?

Nanohren: Мы антисемиты! :) жопе слова не давали. Кыш в Освенцим!

Eskimos117: Вы кроме жопы слов не знаете! вот вам вжопы Чукча гарпын и забьет.

Dr_Frankenstein: Вы бы, хохлы, со своими нациками лучше разобрались. Школы русские позакрывали, протоукры? Фильмы дублируете? Вот и не удивляйтесь теперь…

Nanohren: о, пидаробот объявился! ща хохлосрач начнецца..

Przhevallo: не начнецца. У нас чукчесрач, он веселее. J

— Достаточно. Дальше они сами.

— Какая все-таки гадость этот инет!

— Инет ни при чем, Рита Евгеньевна. Это мы его запакостили. Люди.

— Почему?

— Вопрос не по адресу. Откуда мы знаем, почему? Нам скажут — «инет», мы пишем — «минет». И хохочем. Смешно ведь, животики надорвешь…

Шизу тянет пофилософствовать. Умат вяло гоняет «мышь» по коврику. С потолка сваливается Чистильщик — третий раз за сегодня.

— Как дела?

— Как сажа бела, Вадим Петрович.

— Чукче надо прогул записать! Свяжитесь с его начальством.

Карлсон угрюмо сопит. Тянется к пуговице-«кнопке», но в последний момент передумывает. Нет настроения для любимого спектакля. Хуже нет — ждать, изнывая от безделья.

— Я себе кофе сделаю. Кому-то еще? — интересуется Чистильщик в пространство.

— Мне, — подает Шиза голос.

— И мне.

Грех отставать от подопечной.

— И мне тоже.

Чистильщик убредает на кухню. «Кобылка» раскрывает сумочку, извлекает косметику. Тушь, помада, пудра… Зеркальце. Все это добро по-хозяйски раскладывается на моем столе. Где и место нашла? У меня обычно такие завалы…

Эй! Куда они делись?!

Диски сложены аккуратными стопками. Половина бумаг исчезла. Остальные переместились в две толстые папки. Ручки — те, что еще пишут — в стаканчике. Пустые — в мусорной корзине. Ножи? На месте. Да что она себе позволяет?! И, главное, когда успела?

Я и отлучался-то всего дважды, в туалет…

С трудом сдерживаюсь, чтобы не высказать «кобылке» все, что думаю по этому поводу. Кстати, а что я думаю? Нет, вслух такое — нельзя. С нашей работой в мыслях — сплошной мат. По любому поводу. Надо исправляться. Стихи на ночь почитать? Вместо валерьянки? Скоро на людей кидаться стану.

Собственно, почему — скоро?

Уже.

— Знаете, коллеги… иду я вчера домой…

Все уши локаторами разворачиваются в мой скромный адрес. Рита Евгеньевна перестает изучать себя в зеркальце. Или это она подглядывала — что я у нее за спиной делаю?

— …а в подворотне четверо юных дарований бомжа метелят. Как с цепи сорвались. Ну, я, дурак, и вступился.

— Дали в глаз? — сочувствует Карлсон.

— Они? Мне?

— Ты им дал? Во все восемь глаз? Сказочник.

Голос Шизы язвит хуже крапивы.

— Никому я ничего не дал. Толкнул, и все. Потом орал, как сумасшедший. Пара минут, и все испарились на третьей космической. Включая бомжа.

— Орал? Что?

— Из репертуара сетевых помоек?

— Не помню! Ни хрена, пардон май фрэнч, не помню! Затмение нашло. Как расталкивал их — помню. Как в стенку меня впечатали — ясней ясного. А потом — провал. Пришел в чувство — никого. И на мне ни царапины.

В комнате повисает тишина. Сонными ульями гудят компьютеры.

— Клин, значит, — констатирует Умат.

На меня он не смотрит.

— Провалы в памяти.

— Какие провалы в памяти?

Старая шутка сейчас кажется совсем не смешной.

— Надо Чистильщику сказать, — авторитетно заявляет Шиза.

— Зачем?

— И правда, зачем? Я все слышал. Ваш кофе, леди энд джентльмены.

Красавец Чистильщик с подносом на ладони смахивает на дворецкого из «Собаки Баскервилей». Только ростом вдвое выше. И без бороды.

— Спасибо, Вадим Петрович.

— Не за что. А насчет вашего «затмения», Александр Игоревич — наплюйте и забудьте. Целы остались — и слава богу. Оно бывает, когда адреналин горлом хлещет. Работа вредная, с каждым срывы случаются. Пройдете медосмотр — и всех дел.

Я давлюсь кофе.

— Медосмотр? У психиатра, надо понимать?

— А что, желаете к психиатру? Могу порекомендовать. Не волнуйтесь — обычный медосмотр, профилактический. За счет фирмы. Кардиограмма, флюорография. Давление, коленный рефлекс, анализы. Принесете мочи в баночке — литра два-три. Думаю, хватит.

Карлсон булькает. Веселится.

— Порядок у нас такой. Если что, к врачам. Перестраховщики…

Шеф виновато разводит руками. В одной — поднос. Выглядит комично, и Чистильщик, подлец, это знает.

2

— …Оба-на! А Заразу-то вычислили!

— В смысле?

— В прямом. Дошло до народа. Народ долго запрягает, но быстро безмолвствует.

— Шиза! Убью! Говори толком…

— Да тут толку — с гулькин хвост. Нарыли какие-то орлы часть информации, сопоставили. Теперь обсуждают. Было двенадцать разбойников, был Кудеяр-атаман…

— Шиза! Убью, етить-колотить! Кинь ссылку.

— И мне!

— …много разбойники пролили крови честных христиан…

— Шиза, блин! Вот точно что шиза!

— Что у вас там?

Рита Евгеньевна непонимающе перевела взгляд с Умата на Карлсона. Шиза пряталась в своем закутке, и разглядеть ее сквозь шкаф было затруднительно. А выворачивать голову, как на виселице, чтобы увидеть Золотаря, жертва-доброволица не желала.