Первый ученик - Аня Сокол

Его прервал отчаянный тонкий визг. Артем бросился в дом, оставив дверь распахнутой. Макс с Игроком отстали от него секунд на десять. Но когда они вбежали внутрь, визг перешел в тихое беспомощное всхлипывание.

Все собрались во второй комнате, отгороженной от первой светлой занавеской. Неизвестно, что искала в спальне хозяина Светка Коса, но находке не обрадовалась. Девушка тихо плакала, уткнувшись Самарскому в плечо.

Между кроватью и полированным шифоньером стояла громадная кастрюля, с которой местами успела облететь эмаль. У Грошева бабка в таком белье кипятила, пока не померла. Внутри лежал Хрум.

Некогда поджарый пес дворовой породы с небесно-голубыми глазами, единственным достоинством которого была абсолютная преданность хозяину. Кто-то превратил зверя в кровавое месиво из меха и костей, завернул в мутный целлофан, затолкал в бак и задвинул за шкаф. Из-за этого запаха почти не ощущалось.

– Ну и куда вы меня притащили? – спросил Сенька Соболев и уцепился за Ленку Афанасьеву, едва не упав вместе с ней.

Стоя над изувеченным телом собаки в темной комнате с телефонами в руках, они напоминали адептов секты. Молчун нагнулся, поднял крышку и с громким «дзанг» закрыл бак. Натка схватила Игрока за руку, но (впервые на памяти Макса) тот не обратил на нее внимания. Дан сжал кулак, ударив по шифоньеру, выговорил:

– Черт знает что!

И все словно очнулись, зашевелились, светлые пятна экранов разошлись в разные стороны.

– Там в кастрюлях еще… – слабым голосом сказала староста, стараясь устоять сама и удержать Сеньку. Васька шагнул вперед и подставил Соболеву плечо, за что получил полный благодарности взгляд рыжей.

– Что? – спросил Тимирязев. – Кошка в маринаде? Волнистый попугайчик с травами?

– Нет, – мотнула головой Афанасьева и побледнела, хотя, казалось, куда уж больше. – Там еда: суп, котлеты – все испорчено.

– Иш пропал, – констатировал Леха, и стоявшая рядом с ним Наташка вздрогнула.

– Хватит! – Артем отстранил от себя Косу. – Решили страшную историю на ночь глядя придумать? Степанов мог уйти по сотне причин. Мог сломать ногу и попасть в больницу, мог встретить женщину, мог уйти кому-то на помощь. Да мало ли ситуаций, когда не до кастрюль.

– Ага, а труп собачки он в спальне держит, не в силах с ней расстаться, – добавил Тимирязев.

– А ты поменьше в чужие спальни заглядывай. – Артем повернулся и стал перечислять: – У нас есть крыша над головой, вода, пайки…

– Я картошку в ящике видела, – вставила Ленка.

– Вот и займись. Алексей, там перед домом вроде открытый очаг, сможешь разжечь? – Игрок кивнул. – Тогда вперед. Васька, положите Сеньку обратно, а то он сейчас упадет. А сюда, – Самарский подтолкнул Корсакову к выходу, – больше ни ногой. Макс, у сарая поленница, мы с тобой за дровами, – он вышел последним и задернул за собой занавеску, – и, ради Императора, найдете еще какую падаль, хомячков в желе, не орите, будто вас режут. В конце концов, вы на пси-специалистов учитесь или парикмахеров?

Они отвели глаза. Наверное, впервые в жизни они видели лучшего ученика курса таким раздраженным и таким настоящим, а не застегнутым на все пуговицы.

Соболев упал обратно на диван, Светка села рядом, лишь едва заметно поджав губы. Ей надоел раненый, но она не стала говорить этого вслух. Молчун одну за другой зажигал свечи, расставляя их по кружкам и стеклянным банкам.

Макс шел за Артемом, который совсем неплохо ориентировался в темноте. Совсем неплохо для того, кто год за годом приезжает в Инатар на практику и не пьет медовуху.

– Ты здесь был, – сказал Грош, и отличник едва заметно споткнулся.

– Как понял?

– Поленницу с тропы не видно, но ты знал, что она здесь.

– Да, был, – раздраженно ответил Артем. – А что? Всем можно, а мне нельзя?

– Ты сам написал для себя правила, сам завинтил гайки, и только тебе решать, что можно, а что нет.

– Как ты можешь быть таким? – уже спокойнее спросил Самарский, останавливаясь напротив поленницы.

– Каким? – Макс подставил руки.

– Не знаю, таким неправильным. Тебя ненавидят – ты скалишь зубы, обвиняют в краже – отворачиваешься, хотят унизить – заключаешь пари, удастся им это или нет.

– Что-то ты разговорился, отличник. – Тот положил Грошу на руки несколько поленьев. – Уверен, что обошлось без медовухи? Если ты собрался копаться в себе или во мне, иди лучше к Косе, ей понравится. А если снова позволишь головку на свое плечо положить, то можешь хоть классификацию блуждающих рассказывать.

– Да пошел ты, Грошев.

– Легко. – Парень перехватил охапку поленьев и со вздохом рассыпал деревянные четверики под ноги. – Что-то мне остро захотелось пойти в парикмахеры. – Макс указал на поленницу.

Там, где Артем вытащил десяток поленьев, виднелся край целлофанового свертка. Сквозь мутную пленку угадывались очертания человеческой руки.

– Приехали, – констатировал Самарский.

На то, чтобы разобрать первый ряд поленницы и извлечь тело, понадобилось минут десять. Причем пять из них ушло на препирания, стоит ли делать это в принципе. Лежало, вот пусть и еще полежит. Но Самарский в очередной раз закрутил гайки, и они вытащили тело.

Артем присел, поддел рукой целлофан, явно позаимствованный с грядки с огурцами, и ткнулся носом в рукав. Не сдерживаемый больше запах коснулся даже Макса.

– Иш, – констатировал отличник. – Умер он не от старости. – Грошев фыркнул, Артем чуть сильнее приоткрыл лицо покойника, и Макс присвистнул.

Кровь из глаз, носа, ушей – классическая картина кровоизлияния в мозг после атаки блуждающего. Степанова убил призрак.

– Но у него не было смертельных хвостов, – удивился отличник.

– Значит, обзавелся. – Парень повернул голову и спросил: – Чувствуешь?

– Да. Далеко этот хвост не ушел. – Самарский встал, вглядываясь в уходящую вверх тропу, откуда тянуло едва уловимым трупным запахом.

Тонкая нить связывала покойника и что-то больше не принадлежащее миру живых, что-то нашедшее убежище в горах. Если не искать специально, то и не почувствуешь. Сила призрака успела развеяться, остался только ее след, убийство произошло не сегодня.

– Мы должны… – Артем перешагнул через тело.

– Нет. – Макс сложил руки на груди. – Мы никому ничего не должны, отличник. Очнись, ты не имперский супергерой, чтобы всех спасать. Сунуться туда, – парень указал на тропу, – худшая из твоих идей.

– Если вернувшийся обосновался на пути, могут пострадать люди.

– Весело тут у вас, – раздался голос из темноты, парни вздрогнули, а стоящий позади Дан добавил: – Долго ходите. Теперь вижу, причина уважительная. Помочь?

Макс взбирался на очередной уступ и думал о том, что общение с Самарским дурно на него влияет. Иначе что бы он делал здесь в темноте в компании с идеалистом и излишне любопытным винийцем? Парень подтянулся и, ухватившись за руку Дана, влез наверх. Тропа давно превратилась в широкую, словно созданную природой для какого-либо великана, лестницу, свалиться с которой в темноте было делом одной минуты. Но опасался Грош не этого. Идущие впереди парни вообразили себя спасителями человечества, не представляли, что такое схватка с полным сил блуждающим. Они привыкли к смирной покорности привязанных.