Пещерная тактика - Алексей Переяславцев

Как меня можно обнаружить издали?

Первое, что пришло в голову: цвет. Моя белая чешуя упорно не хотела обретать цвет. С такой мастью я не могу быть незаметным в лесу. Какие тут варианты?

Мне очень не хотелось пускать в ход магию жизни ради изменения цвета. И энергии ушло бы порядочно, и еще не факт, что новая окраска стала бы долговечной. Но ведь как‑то замаскироваться надо. Как?

Покраситься? Чем? Хорошая краска для волос мне бы подошла: чешуя, в конец концов, состоит из того же кератина, что и волосы. Только магазинов с косметикой тут поблизости нет. А и были бы: денег тоже нет. Натуральный краситель? Каюсь: раньше мне и в голову не пришло изучать такие возможности. Единственное, что я помнил: можно краситься кожурой незрелых грецких орехов и дубовыми галлами. Первое я проверял на себе: после чистки орехов руки отмывались очень долго. Второе было лишь теоретической возможностью. Но для грецких орехов было еще рановато. А что еще?

Я мысленно пробежался по лесу и по опушкам. О! Шелковица! Это ранняя ягода. Кусты ее я знал и даже лакомился плодами, поскольку они уже начали созревать. Краска не из стойких, конечно. Краситься просто: сделать ямку в глине, натаскать ягод, как следует их раздавить и намазать на себя. Только ягод понадобится много. А что, если…

Я подумал о пятнистой окраске. Не ахти какой камуфляж, но может быть лучше, чем однотонная окраска. Я прекрасно помнил, насколько плохо заметны леопарды в зарослях и на ветках деревьев.

Весь следующий день я потратил на придание себе крутого облика. Бока и вправду удалось сделать в крап. Со спиной было похуже: до нее мне было не дотянуться. Брюхо я по размышлении оставил, как было. Все равно его почти не видно.

Маскировка почти удалась. Почти — поскольку я смог приблизиться к детям с корзинками (видимо, пошли по грибы) метров на тридцать. Но потом наступало странное: они начинали вертеть головами и в конце концов удалялись.

Может быть, они меня слышали? По размышлении гипотеза была отвергнута: я старался не только не двигаться, но даже дышать поверхностным дыханием.

Запах? Эта мысль поставила в тупик. Скорее всего, обоняние драконов слабое. Летунам оно практически ни к чему. Обнюхивание самого себя ничего не дало. Но сколько я ни старался, разумного средства избавиться от запаха не придумал. Вот разве держаться подветренной стороны… да и то при сильном запахе это не спасет.

Поскольку уже темнело, я поплелся в пещеру. Моя крапчатая особа произвела впечатление. Мама спросила с самым индифферентным видом, чем я красился. Узнав, что соком ягод шелковицы, она отметила:

— Это ненадолго. Пара дней — и сойдет.

Братец критически оглядел мой камуфляж и изрек:

— А что, ты выглядишь клево. Жаль, что занятия в школе закончились. Впрочем, наставники могли бы приказать тебе смыть окраску. Они… э — э — э… ну, сам знаешь.

Сестричка Ррума поставила вопрос прямолинейно:

— Зачем ты выкрасился пятнами?

Ответ был честнейшим:

— При такой окраске меня труднее заметить в лесу.

— Так ты собрался охотиться?

В этот момент вошел отец и услышал последние слова.

— Охотничья окраска? Неплохо придумано, но этого мало. Звери тебя учуют. Надо избавиться от запаха.

Усилие, которое я сделал, чтобы не подскочить до потолка, чуть не стоило мне обморока. А отец продолжил небрежным тоном:

— Сейчас смысла нет, а завтра с утра я тебе покажу, как это сделать.

Кто сказал, что разведка — дело легкое? Все же длинный поиск утомил. Не было сил даже подслушивать разговоры старших.

* * *

(в нашей пещере)

— Ты что, и вправду решил, что он собрался на охоту?

— Ну нет. А ты что подумала?

— То же самое: тут нечто другое. Первое, что пришло в голову: он хочет поговорить с незнакомым человеком. И боится спугнуть.

— Незнакомым? Это как раз понятно. У него нет и не может быть знакомых. А вот после этих изысков… могут появиться.

У драконы в голосе появились нерешительные нотки:

— Я чувствую, что мало знаю. Для драконов нет запрета на общение с людьми. А как насчет людей?

— Запрет, говоришь? Я не слышал. Да и в действенность их не верю. Существуй такой — люди всеми силами постарались бы нарушить. Уж я на них насмотрелся.

— Это ты на солдат насмотрелся. А обычные люди?

— Наверное, и обычные такие же. Будь я на месте Великого — и не подумал бы запрещать, просто напугал. Драконы, мол, людей едят, а которых не едят — тех уже съели. Тогда и близко не подойдут.

Тихий смешок.

— А у тебя есть хоть какие‑то предположения, зачем ему это?

Пауза. Потом неуверенное:

— Какой бы Хнурр ни был… ладно, пролетели… я полагаю, что магическую силу нашего сына он определил верно. В результате Стурр ищет способ как‑то ее увеличить. Ты сам говорил, что драконы не в состоянии это сделать. А люди?

— Люди тоже. Если они не маги.

— Ты же не думаешь, что Высший…

— Нет. До Высшего ему не добраться. Я подумал о тех, кто рангом поменьше. Но все они надменны и, скорее всего, вообще не станут разговаривать. В лучшем случае потребуют ответной услуги.

— В том‑то и беда. Что может такого сделать дракончик, которому и четырех лет нет, чего не мог бы взрослый дракон? Между прочим, сама видела, как маг приказывает драконам. Вот тебе и услуги.

— Это относится лишь к боевым магам. Они могут приказать, но не всем. Это зависит от ранга. Ну, от цвета ленты… есть такие правила…

Хрипящий вздох.

— Ты была права. По всему видно: мы просто не знаем, как такое можно сделать, а вот наш младший сын знает… или, скорее, догадывается.

Родители тихо обсуждали проблемы с сыном и не догадывались, что мирно посапывающая у стены пещеры дочка на самом деле внимательно слушает и делает свои выводы.

* * *

Утро началось с крепкого даже по драконьим меркам запаха хвои.

Пока я дрых, отец натаскал веток пихты, запихал их в ванну, подогрел и, судя по всему, ждал меня.

Видимо, аромат проветрил мозги. Ведь знал же, что пихта отшибает человеческий дух! Давний охотничий прием: натирать капканы пихтой; описан у Ивана Арамилева3. Пришлось для начала изругать самого себя (молча), а потом нырнуть в эту ванну.

После завтрака я бодро потрусил в сторону леса. Судя по отражению в лужах, краска все еще держалась, хотя и поблекла. Охота на человека продолжалась.