Диверсанты Его Величества. "Рука бойцов колоть устала" - Сергей Шкенев

— Кузьма, готов? — Давыдов выплеснул остатки кофия в затухающий костерок и с недоумением посмотрел на денщика: — Ты никак в поход на две недели собрался?

Тот как раз заканчивал забивать всякой всячиной второй мешок и отозвался не сразу:

— Все нужное, Денис Васильевич. А ну как вам что-то понадобится, а у меня оно есть!

— Что там и куда столько?

Кузьма сделал удивленную физиономию, но терпеливо пояснил:

— Тулупчики нужны? От Покрова, почитай, две недели прошли, вот-вот снег ляжет, а недвижиму в окопе сидеть холодно. Валенки вот еще… настоящие заволжские, не какая-то там ярославская срамота. Опять же, овчины прихватил…

— А это зачем?

— Сидеть на них будем. Задницу не застудим, да и прочему поберечься крайне пользительно. Прыхвилактика, вот! Кстати, о лекарствах, ваше благородие… их я тоже взял. Не откажетесь от чарочки здоровья для?

— Искушаешь, змей?

— Как можно, Денис Васильевич! — обиделся денщик. — Способствует твердости руки и верности глаза. На сорока травах!

— А давай! — согласился капитан-лейтенант. — Но это точно лекарство?

Нечихаев отнесся к благоуханию, распространяемому командиром, весьма неодобрительно. Чуткий нюх непьющего человека страдал от резкого запаха самогона, и никакие травы не перебьют мощный дух сивухи. Расслабился что-то Денис Васильевич в последнее время. Как бы не нашел приключений на свою голову.

Как раз выдалась передышка между французскими атаками и смена прошла спокойно. Или совсем выдохся супостат?

— Что тут у вас? — поинтересовался капитан-лейтенант.

— Да как обычно. — Мишка звучно зевнул. — Неприятель гонит вперед всяческий сброд, а непосредственно французы пока не появлялись. Не иначе Бонапартий готовит пакость.

— Этот может, — кивнул Давыдов. — А что за взрывы перед самым рассветом?

— Ерунда, конная батарея на рысях выскочила на минное поле.

— И?

— И все.

— Вот это мне и не нравится. Наполеон известен пристрастием к артиллерии, а где она? Одна батарея не в счет.

— Не успели?

— Сомнительно. Ладно, иди отдыхай.

Вялое противостояние, когда одна сторона изображает атаки, а другая несколькими десятками выстрелов их отбивает, продолжалось неделю. Неприятель пару раз в день шел на занимаемые партизанами позиции силами от роты до батальона и откатывался назад при малейшем сопротивлении. Артиллерия больше не появлялась, французы на помощь итальянцам и испанцам не шли… Странная война, однако.

Обеспокоенный таким положением дел командир Красногвардейской дивизии генерал-майор Тучков неоднократно высылал разведку, но приведенные дозорами пленные твердили в один голос, что со дня на день ожидают подхода основных сил и совершенно не понимают причин их задержки. Но они, то есть силы, обязательно будут, потому что просто не могут не быть.

Непонятная и неприятная ситуация, особенно если учесть отсутствие новостей из Ставки главнокомандующего. Чертов Кулибин, сколько всего изобрел, а сообщения до сих пор передаются курьерами. Неужели нельзя придумать что-то вроде переносного телеграфа? Есть, правда, гелиографы, но это больше игрушка, чем серьезное устройство, и работает лишь в солнечную погоду на расстоянии прямой видимости. Зря не взяли почтовых голубей, как Федор Иванович Толстой предлагал. Быстро, в какой-то степени надежно, а в крайнем случае — вкусно.

— И долго это merde будет продолжаться?

Обычно спокойный и невозмутимый генерал-майор хлопнул ладонью по карте, и заглянувший на шум дежурный офицер осторожно поинтересовался:

— Чаю?

— К черту чай!

— Зря отказываетесь. По утверждению нашего повара, запасы подошли к концу и более подвоза не планируется. — Лейтенант позволил себе улыбнуться: — Потом разве что ангел небесный на крыльях принесет.

Каково же было удивление дежурного, когда в землянку проник восторженный вопль снаружи:

— Летит! Летит!

— А вот и ангел явился, — усмехнулся Тучков, набрасывая на плечи полушубок. — Пойдемте встречать небесного посланца. Дмитрий Иванович.

— Я же пошутил… — растерянно пробормотал лейтенант.

— С такими вещами не шутят!

Появление небесного гостя хоть и было встречено красногвардейцами с радостью, но вовсе не удивило. Да, прилетел. Да, воздушный шар… Мало ли их по России летает? Вот если бы свежую почту привез, тогда другое дело. Но это маловероятно — воздухоплаватели предпочтут пару-тройку бомб загрузить в корзину, а мешок с письмами и газетами злонамеренно позабудут. Одно слово — люди не от мира сего, витающие в облаках во всех смыслах.

Летательный аппарат вышел точно на штаб дивизии, хотя никаких приспособлений для руления (или как там называются эти штуки?) на нем не наблюдалось. И как же они умудряются всегда попадать в нужное место и в нужное время?

— Эй, пешеходы, принимайте швартовы! — На землю упал конец толстого просмоленного каната. — К дереву вяжи!

Летчик из корзины внимательно проследил за правильностью швартовки и выбросил за борт веревочную лестницу.

— Я бы трезвый побоялся вот так, — заметил дежурный лейтенант. — И в здравом уме тоже.

Тучков снисходительно улыбнулся. Ему не раз приходилось присутствовать на учениях гусарских полков, и лишь война не позволила устроить такие же тренировки в Красной гвардии. Впрочем, а почему бы не организовать что-то подобное прямо сегодня?

Меж тем воздухоплаватель проявлял чудеса акробатики, спускаясь почти из поднебесья по вихляющейся из стороны в сторону лесенке. И охота человеку так рисковать? Подтянули бы пониже к земле. Какая проблема… Или боится порвать оболочку о ветки деревьев?

— Депеша от светлейшего князя фельдмаршала Кутузова, ваше превосходительство! — закричал небесный посланец, умудрившийся с высоты разглядеть погоны командира дивизии.

Тучков поморщился: ну точно не от мира сего — никакого понимания о секретности и конфиденциальности.

— Дмитрий Иванович, вызовите командиров батальонов[9]и начальников штабов.

Командиров не пришлось долго разыскивать — при появлении воздушного шара господа офицеры сами начали подтягиваться к штабу, справедливо полагая, что за получением известий сразу же последует Военный совет. Он и состоялся…

В штабной землянке генерал-майор обвел всех хмурым взглядом и бросил на стол вскрытый пакет:

— Поздравляю, господа, мы болваны!

Удивленная тишина и ни единого возражения. А Федор Иванович Толстой даже кивнул в подтверждение слов командира.