Изумруд Люцифера - Анатолий Дроздов

– А если просто обманул? – спросила Рита. – Позабавился? А мы тут корячимся…

– Не думаю! – сказал Кузьма. – Обычно перед смертью люди не врут, да и причин врать мне у него не было. А если б врал, расписал бы в подробностях, где и что лежит. Вот тогда б мы, действительно, покорячились. А он только тропинку указал…

– А если он закопал сумку? – Рита все еще пыталась остановить Кузьму. – Где мы сейчас ее под снегом найдем?

– Чем закопал? – улыбнулся Кузьма. – У него не только лопаты, но даже, наверное, ножа с собой не было. Да и вырыть ножом яму в лесу для такого баула… Не было у него на это времени. Скорее всего, пень-выворотень или что-то в этом роде. Вставай, Маргарита, нас ждут великие дела…

Они вновь потащились по уже знакомой тропе, только в этот раз взяли лопату и топорик. Кузьма, весело посвистывая, шел впереди. На холм Рита еле взобралась, пришлось Кузьме снова взять ее за руку и тащить за собой. Перед спуском он вдруг остановился.

– Скажи, Маргарита! – почему-то он все время называл ее полным именем, что ее раздражало. – Тебе тяжело было подниматься?

Она только нечленораздельно буркнула в ответ.

– Вот и ему было тяжело, – весело сказал Кузьма. – У тебя в руках только топорик, а него была тяжеленная сумка. Тут он где-то и лег. Посиди-ка!

Он оставил ее на знакомом пне, а сам углубился в лес. Рита, ощущая телом мокрую стылость гнилого дерева, и не имея сил встать, подумала, что если он снова потащит ее к дороге, вернется к машине. Бог с ней сенсацией! Здоровье дороже…

Кузьма вынырнул из чащи слева от тропинки и перебежал на правую сторону. Рита слышала, как он бродит по лесу, ломая сухие ветки. Спустя некоторое время Кузьма негромко позвал ее:

– Рита! Иди сюда!

Что-то было в его голосе такое, что заставило ее подняться и поспешить к нему. Кузьма стоял у толстой старой осины, крона которой терялась высоко в сером небе, и улыбался ей странной улыбкой. Еще не веря, она шагнула к нему и увидела прямо у его ног большое черное дупло, нижний край которого терялся в снегу.

– Держи! – Кузьма подал Рите лопатку лезвием вперед. – Сунь-ка ее в дупло!

Рита выполнила указание. Черенок лопаты в самом верху дупла уткнулся во что-то плотное.

– Это не древесина – слишком мягкая, – сказал Кузьма, когда Рита выпрямилась, – и не гниль – та еще мягче, да и труха бы посыпалась…

– Нашли? – Рита все еще не могла поверить.

– Похоже, – Кузьма отступил на шаг в сторону и достал из-за пояса топорик. – Посторонись! Пусть простят нас лесники…

Рубил он долго. Топорик был маленький и не очень острый, поэтому Кузьма прорубал в стволе узкую дорожку идущую вверх. Внутри осина была полой, но времени, чтобы добраться до закладки ушло немало. Когда в просвете показалась черная материя, Кузьма стал действовать топором осторожнее, а затем и вовсе отложил его в сторону.

– Давай попробуем повернуть ее! – попросил он Риту. – Сидит-то она плотно, но если стронуть с места… Так стреляные гильзы из автомата достают.

Поначалу не получилось. Сумка оказалась плотно набитой, и пальцы лишь скользили по ней. Кузьма попросил Риту отступить и вновь замахал топориком. Из расширенного проема в стволе дерева показалась матерчатая ручка, они ухватились за нее вдвоем и резко дернули. Сумка сначала едва-едва, затем резко повернулась в дупле – и резко ухнула вниз. Кузьма, опустившись на корточки, сунул руки в дупло и вытащил ее на снег.

Некоторое время они молча смотрели на сумку: длинную, тяжелую, черную, всю в коричневой легкой трухе. Кузьма, улыбаясь, сказал Рите:

– Откроешь? Доверяю.

– Нет-нет! – отступила она, все еще опасаясь неудачи. – Это ты нашел!

Пожав плечами, Кузьма склонился над сумкой и потянул за молнию. Та раскрылась, обнажив ряд уложенных друг на друга брезентовых мешков. Рита, вспомнив, наконец, зачем она здесь, дрожащими руками достала из перекинутой через плечо сумочки фотоаппарат и защелкала затвором. День хотя и клонился к концу, но света пока хватало.

Кузьма вытащил одну из брезентовых сумок, на окантованной металлом горловине сорвал пломбу, раскрыл. Рита сквозь объектив камеры видела, как он осторожно извлек наружу толстую черно-зеленую пачку и показал ей.

– Доллары! Видишь, почернели по краям, но сохранились неплохо. Ну конечно! – он хлопнул свободной рукой себя по лбу. – Силы у него хватало, и он запечатал сумкой дупло. Так садоводы их глиной замазывают. Воздух перестал поступать, гниение прекратилось, а дерево подняло ее выше. Посмотри, вода внутрь не поступает, вентиляция есть, сумка из натурального материала… Как в банке!

– Они нормальные? – спросила Рита, осторожно беря у него пачку. – Деньги были холодные и слегка сырые. – Не пропали?

– Сгодятся! Процентов десять, ну, пятнадцать, иностранный банк за комиссию при обмене возьмет, а может и без этого обойдется. Вот так, Рита! Мы их нашли. Тебе приходилось хоть раз держать в руках более полутора миллиона долларов? Есть шанс!..

Они еще долго фотографировались у черной сумки – пока не закончилась пленка. Другие брезентовые сумки Кузьма запретил открывать, поэтому одни те же пачки долларов они по очереди держали в руках, улыбаясь в объектив, а потом Рита сделала несколько крупных планов: пачки долларов в руках на фоне белого снега. Наконец Кузьма аккуратно сложил деньги и закрыл сумку. Рита хотела нести ее сама и сразу же отказалась: сил хватило только на то, чтобы оторвать эту неподъемную тяжесть от земли. Кузьма без лишних слов забрал баул, присев, надел его ручки на плечи на манер рюкзака и поднялся на ноги.

– Отнеси инструмент в машину и выезжай на дорогу. Я буду ждать тебя там, – велел он. – А то сторож нас не поймет. Работники природоохранного комитета могут ходить в лес с топором и лопатой, но возвращаться с сумкой… Еще звякнет в милицию, и если нас с тобой по пути заметут с такими деньгами…

* * *

Обратной дорогой они почти не разговаривали, каждый по-своему, переживая случившееся. Только у самого города, Рита, закурив в очередной раз, осторожно спросила:

– Скажи, ты ведь мог никому не говорить об этой сумке?

– Мог, – коротко ответил Кузьма, не отрывая взгляда от дороги.

– И мог бы сам приехать туда, найти?..

– Мог бы сам, мог бы с тобой, – спокойно сказал он, все также глядя на дорогу, – мог бы забрать себе, и ни одна живая душа не узнала бы. Тем более, что этих денег уже нет, их давно списали и закрыли дело. Ты это хотела спросить?

– Да, – кусая губы, сказала Рита. – Тогда почему?

Кузьма пожал плечами:

– Ты ведь все равно не поверишь, что бы я не ответил.

– Почему? – обиделась Рита.

– Тогда я спрошу тебя. Ты бы как поступила?

– Не знаю, – ответила Рита. – Но они пришли к тебе. Тебе и отвечать.