Обрести любовь демона - Таша Танари

Сжав кулаки, Исса прошипела:

– Почему она, Фенрир? Что в этой человечке такого особенного? Тварь, корм, игрушка на один раз!..

– Заткнись и послушай, – голос асурендра вновь заледенел. – У тебя нет никаких прав вести себя так и разговаривать в таком тоне! Мало того что нарушила все мыслимые и немыслимые запреты, так еще и посмела поднять руку на мою гостью. Мою. Гостью.

Фенрир почувствовал, как злость вновь захлестывает его волнами. Одно воспоминание о нависающей над ним туше Иллюзорного кота приводило в бешенство, а уж представить последствия той задницы, что неминуемо бы произошла, удайся глупой вампирше ее план… На этом фоне мерк даже сам факт ее вопиющей дерзости: пробраться во дворец, следить за ним. Еще бы прямо на балу сцену ревности устроила, идиотка. Совсем мозги отказали, если обнаглела до такой степени, что решила избавиться от мнимой соперницы собственноручно, у него же в доме. Ситуация настолько абсурдная, что асурендр от души посмеялся бы, не имей это все к нему непосредственного отношения.

Иссания вновь частично трансформировалась. Фенрир ощущал ее напряжение, готовое выплеснуться в атаку в любой момент. Только на сей раз это ни капли не заводило, все кончено. Такое не прощают.

– Рискнешь напасть – сломаю хребет, – подцепив бывшую любовницу за подбородок, предельно серьезно произнес асурендр, пытаясь достучаться до ее стремительно сдающего позиции разума. Острые клыки никуда не исчезли, но во взгляде Иссы постепенно появлялась осознанность.

– Прости, – прошептала она. – Я не должна была, я… Но если бы рядом с тобой была высшая, кто-то из первого круга, равная. Когда увидела, как ты обнимаешь, – вампирша скривилась и будто выплюнула, – обыкновенную человечку, как она называет тебя милым и требует представить родне. Это невыносимо! Откуда она вообще взялась?

Фенрир, несмотря на злость, усмехнулся, вспомнив забавные потуги задиристой малышки играть с ним на одном поле. А как все переполошились, когда он милостиво исполнил ее пожелание и таки познакомил с Темными лордами. Все же чрезвычайно интересно, что не так с этой девчонкой и почему кузены и даже Иллюзор так носятся с ней, оберегая, словно величайшее достояние. После сцены на террасе, когда их нашли, асурендр отчетливо уловил настороженность Фелисана в свой адрес, однако тот предпочел все же не вмешиваться. Тем занятнее кошачья реакция на попытку отравить Алистер. Берхол его поцелуй, если эта девица такая уж обыкновенная.

На балу она держалась молодцом: боялась, но не спасовала. И отчего-то в ней нет ни толики пиетета перед окружающими ее существами высшего порядка. Откуда такая манера держаться и смелость на грани безумия? Ведь она ему дерзила в открытую, а потом была так искренна и уязвима, и поцелуй… Как в пропасть прыгнула, будто самой себе что-то доказывала.

– Тебя это касается в последнюю очередь. Лучше бы подумала о том, что перешла все грани дозволенного. Это я еще не выяснял, действительно ли такое удивительное совпадение твой пропуск в первый круг в празднование бала Стихий.

– Прости, прости, прости… – Исса обхватила себя за плечи, раскачиваясь из стороны в сторону.

– Неужели ты надеешься, что жалкие извинения что-то изменят? Надо было головой думать.

Тихий рык попавшего в западню хищника. Радужки вампирши приобрели насыщенный винный оттенок. Фенрир впился пальцами в предплечье Иссы, причиняя боль. Она ему была нужна вменяемая.

– Еще раз спрашиваю: кто тебя провел?

– Никто. Улучила момент, когда охрана отвлеклась. Как раз высшие из нашего клана прибыли, с ними и проскочила. Клянусь. Они бы не стали помогать, ты же знаешь отношение к низшим.

– Еще я знаю, что ты прекрасно умеешь манипулировать и частенько пользуешься своим положением моей любовницы, качая права.

Иссания помотала головой:

– Я ничего такого делать не собиралась. Просто посмотреть хоть одним глазком, не выдавая присутствия. Но эта… эта…

Асурендр предостерегающе встряхнул вампиршу, чтобы следила за языком.

– Ну, хватит! Меня не интересует, что ты хотела или думала. Хотя и так ясно, что думать ты не умеешь. Своей жизнью не дорожишь, Киару подставила.

– Она бы меня не пустила. Фенрир, не трогай ее. Киара понятия не имела, что в бутылке.

Асурендр прищурился. Положил ладонь на макушку Иссании, вкрадчиво проговорил:

– Ты ведь понимаешь, что я в любой момент могу проверить правдивость твоих слов. По краю ходишь, милая.

В следующий миг Исса закричала от боли, пронзившей голову. Казалось, множество жалящих молний выжигают ее изнутри. Фенрир, не церемонясь, сминал ментальные щиты вампирши, добираясь до интересующих его сведений. Вскоре Иссания перестала сопротивляться, расслабилась и лишь часто дышала.

– Вот и умница, сразу бы так, – промурлыкал демон и даже погладил бывшую любовницу.

Та прильнула к его ладони и потерлась сама, прося ласки. Возможно, Фенрир и был бы с ней мягче, если бы не видел всю ту ненависть, что Иссания испытывала в адрес ни в чем, по сути, не виноватой человеческой девочки. Не видел ее честолюбивые планы и стремление им манипулировать. Асурендр терпеть не мог, когда ему пытались диктовать условия, когда вообще брали на себя право указывать, с кем ему быть и как поступать. Исса сразу об этом знала.

Он никогда не говорил ей о чувствах и ничего не обещал. Однако оберегал и следил, чтобы она ни в чем не нуждалась, закрывал глаза на ее проделки, часто излишне вызывающие и эпатажные. Снисходительно относился к просьбам, не нарушающим его личных границ. С его молчаливого согласия, глава клана освободил Иссанию от любой грязной работы и, в противовес, стал поручать нетривиальные задачи на личное усмотрение. Для вампирши ее уровня она занимала особое положение в клане и вполне прекрасно существовала. Тем не менее ей этого показалось мало, Иссе захотелось большего, захотелось асурендра в безграничное пользование. Жаль: он привык к своей взбалмошной затейнице-мышке.

Фенрир оттолкнул Иссанию, напоминая о суровой действительности. Он узнал достаточно.

– Я даю тебе сутки на сборы. Сейчас ты отправишься к себе, а когда выйдет срок, глава клана сопроводит тебя в четвертый круг.

Глаза вампирши расширились от ужаса и осознания приговора.

– Фенри-и-ир, ты так со мной не поступишь. Я ошиблась, и сильно. Обещаю: отныне я стану самой смирной мышкой в Царстве, только не…

– Вот и отлично, смирение тебе не повредит. Впрочем, в четвертом быстро объяснят, что к чему. Там таких гонористых встречают с распростертыми объятиями.

– Нет! Нет, пожалуйста. Не хочу, только не вниз.

– Думаю, Алистер тоже не хотела умирать, но тебя это не волновало. Я не хотел разгребать то дерьмо, что ты натворила, и тем не менее вместо отдыха все еще занимаюсь какой-то лиеть аншетовой хренью. Милая, как было бы чудесно, если бы с нами случалось только то, чего мы желаем. Увы.