Прими свою тень - Оксана Демченко

– Я хочу жить в городе волвеков. Не знаю, можно ли попросить о такой цене сделки. Но я попрошу.

– Просьба принята. – Ровный голос Роя звучал напряженно и незнакомо. – Мы снова наблюдаем внешнее внимание. Мы заранее приносим извинения за возможные неудобства. Активирую противоперегрузочные системы.

Лорри нервно хихикнула. Она не сомневалась: последнюю фразу произнес сам пилот. А вот предыдущие – стая. Она прежде не представляла, как верно заметил Рой, насколько волвеки отличаются от людей. Сейчас получила редкую возможность оценить разницу.

Мобиль, который, видимо, надеялись спрятать от обнаружения у самой земли, теперь быстро набирал высоту. За обшивкой рос незнакомый свист. Лорана попыталась прикинуть, насколько скорость должна отличаться от рекомендованной для штатных полетов, если борт так заметно греется, – локоть пришлось убрать, некомфортно. Потом мысли исчезли. Мобиль нырял, резко наклонялся, странно маневрировал. Женщина все сильнее подозревала, что волвеки забыли про пассажиров, которые вообще-то люди, организмы коих на такие нагрузки не рассчитаны. Шея хрустит, в глазах черно. Ремни, вопреки работе компенсаторов перегрузки, то рвут кожу и норовят перерезать ключицы, то ослабевают до нечувствительности, чтобы ударить снова, еще больнее. Где находится земля, она уже давно забыла. Точно знала лишь, где находится порция кофе – пока в желудке. Кофе тяжелый и жесткий, как крупный камень. Ворочается, рвет острыми гранями проклятущую язву… А вот сердца вовсе нет: остановилось, слабое было. И легких нет – зачем они, когда кончился воздух? Только холодные злые змеи систем мобиля ползут, впиваются в кожу, норовят додушить, прикончить…

Потом сразу стало лучше. Возникла способность осознавать внешнее, как при прямом обучении. Рой присутствовал поблизости и переживал за нее. Точнее, малая часть его сознания, которая могла быть выделена для этого, со-чувствовала. На нее, бесполезную Лорри, тратили силы, поддерживая сознание на плаву, – именно поэтому вся стая так близко и так понятна. Можно быть рядом, наблюдать, даже угадывать часть зримого. Горры сейчас точно – единое существо. Там, вне большого мобиля, им достаются совершенно иные нагрузки. Чудовищные… Там было нападение. И еще продолжается. Один из гроллов почему-то падает, его мобиль больше не ощущается. Уничтожен? Но гролл падает, вопреки боли и холоду, спокойно и точно. Рванул когтями нечто, зацепился, полоснул глубже. Дальше непонятно – все слишком быстро и яростно мельтешит в голове. Теперь опять гролл падает или прыгает, снова нащупал опору. Доволен. Потому что внешнего внимания больше нет. Небо опустело. Зато предчувствие стаи копится и крепнет: долетят до цели без новых происшествий.

Кружащее голову ощущение причастности угасло. Собственные глаза обрели способность видеть. «Серое все какое, плоское», – огорченно отметила Лорана. Пошевелилась. Кофе мучительной отрыжкой булькнул в желудке и поднялся изжогой к горлу. Ничего, терпеть можно. Руки нехотя нащупали на подлокотнике кнопку снятия ремней. Кресло поползло, складываясь из состояния защитного кокона против перегрузок до более привычного – с высокой спинкой и без жесткой фиксации тела. В ушах больше не шумело. Зато на шее вздувалась шишка. Интересно, что ей впрыснули, выводя из гадкого состояния полутрупа? Это явно сильное средство.

– Лорри, подстрахуй у люка, – тихо попросил Рой.

Он был по-прежнему подключен к системам управления, говорил невнятно, с трудом разделяя потоки внимания. Женщина оглянулась на второе пассажирское кресло: Паук без сознания. Жив, уже хорошо. Все в пределах состояния средней тяжести, как и обещали Горры.

– Зависаю, открываю люк по обнулению обратного отсчета, – прошелестел Рой.

Лорана торопливо нащупала ремень. Ярко-рыжий, сразу видно – страховочный на случай аварии. Просунула руки в лямки, застегнула основной замок, отрегулировала. Счетчик секунд явно торопился, так ей казалось. Только что было пятнадцать – и уже ноль. Люк заскользил вперед, в узкую щель ворвался ветер. Прохладный, но совсем не злой. «Мобиль висит невысоко, хоть и не у самой земли», – догадалась Лорри.

Она увидела рядом горб крыши одиночного мобиля и гролла, лежащего прямо на этой крыше, впившегося в поверхность когтями. На правой передней лапе у него осталось всего два когтя, – успела сообразить Лорана, с каким-то отрешенным спокойствием высовываясь из мобиля, старательно пропихивая второй страховочный ремень под передние лапы гролла, вокруг тела. Защелкнула на спине. Плотнее, еще плотнее. Рыже-карие глаза приоткрылись, разбитая морда оскалилась улыбкой. Гролла забавляла суета женщины. И тем более – ее жалость. А еще собственное бессилие, незнакомое и даже смешное. Лорана выругалась, стараясь не смотреть вниз и не думать о высоте. Или думать? Потому что глядеть на гролла страшнее. Как еще жив, в чем душа теплится?.. И как его погрузить удобнее, не добавляя новую боль? Кровь запеклась на шкуре длинными полосами, да так, что по спине уже не определить уверенно масть. Бок порван и сожжен. Грудь дышит хрипло, со свистом. Смятая и странно искаженная. Не иначе ребра пострадали.

Пара минут неумелой возни с погрузочным оборудованием – и гролл уже лежит в салоне. Освободившаяся от груза крыша малого мобиля ушла назад, открывая доступ в крошечный жилой отсек. Ринк повел плечами, потянулся, одним мягким движением извлек и передал кофр, вторым перебросил свое тело в большой мобиль. Люк закрылся.

– Хорошее слово есть у людей – «авось», – устало усмехнулся волвек, раскрывая кофр. – Это я про свой мобиль. Авось долетит до Академии на прямой привязке к нам, Рой постарается.

– Значит, вы не всегда рычите это свое «мы», – обрадовалась женщина.

Говорить с одним из Горров оказалось вполне возможно. Никакой он не механический, просто устал невероятно и за брата ему сейчас больно и страшно. Но повод для радости есть. Гролл дышит, а руки волвека двигаются уверенно и точно. Спасет. Не может быть, чтобы не спас! Худшее-то позади, а впереди Академия, там врачи и снави… Лорри рискнула осторожно улыбнуться. Пусть стая иная. Пусть эти Горры умеют говорить «мы». Не всегда ведь они так странно и непостижимо едины.

– Я говорю «мы» и включаюсь в общность только в условиях задания, – отозвался Ринк, начиная обрабатывать раны брата. – Рив и Рик делают это гораздо чаще, если не сказать – всегда. Они близнецы, полные. Обоим по сорок восемь лет, мне шестьдесят пять. В стае близнецы, а тем более мальчики-близнецы и не просто двойняшки, огромная редкость. Мои братья – второй случай в нашей истории. До сих пор толком не знаем, двое их или чуть меньше. Сейчас Рив на грани выживания, он был в зоне поражения взрывной волной, потом разгерметизация, семьсот метров свободного падения, пока не очнулся. После он умудрился еще вскрыть крышу чужого мобиля и навести вместе со мной порядок внутри. Это больше, чем можно требовать и от здорового. Истратил себя полностью, а больно-то не ему – Рику. И мне. Но Рику несравнимо хуже. Понятия не имею, сможет ли он сменить облик до выздоровления брата. Хромать будет – точно. Когти, пожалуй, и то не втянет. И это оптимистичный вариант.

– Ничего себе «мы», – ужаснулась Лорана.