Сновидения Ехо - Макс Фрай

Ну и дальше я уже просто тихо сидел за столом, предоставив Джуффину объясняться с госпожой послом самостоятельно. Рассказывать ей, что в Урдере мы никогда не бывали, а если нашим знакомым взбрело в голову представиться именами деревьев – ну так какой с них спрос. Законом это не запрещено, по крайней мере, Кодексом Хрембера. А урдерцы своим землякам теперь вообще все простят, потому что те выучились колдовать, за тем наверное и приехали, у нас магии учиться легко и приятно – и все в таком духе. Леди Мариенна слушала его, открыв рот, особенно в той части, где речь шла об обучении колдовству. Похоже, до сих пор она не сообразила, с какой пользой можно проводить время в столице Соединенного Королевства, и теперь была ошеломлена открывшимися ей перспективами. У меня на ее месте тоже голова кругом пошла бы.

Впрочем, она и на своем месте неплохо кружилась. Хоть и по иным причинам.

– Не сейчас! – твердо сказал Джуффин после того, как мы, вежливо разбив оставшуюся посуду и тепло попрощавшись с хозяйкой, вышли на улицу.

– Как это – «не сейчас»?! – взвился я. – У нас тут под самым носом Магистры знает кто неведомо чем занимается, а мы…

– Вот именно поэтому.

В этот момент я крепко пожалел, что не прихватил с собой из гостей пару тарелок. Грохнул бы их сейчас о мостовую, глядишь, полегчало бы.

– Понимаю твои чувства, – ухмыльнулся шеф. – И даже, не поверишь, отчасти их разделяю. Но прими во внимание вот что: я, как и ты, только что получил совершенно новую для меня информацию. И вовсе не уверен, что сделал правильные выводы. И вряд ли хоть один из родившихся у меня в связи с этим планов заслуживает немедленной реализации. Если мы прямо сейчас начнем обсуждать кашу, закипающую в наших головах, только запутаем друг друга еще больше. Поэтому предлагаю сперва обдумать новости самостоятельно. А завтра встретиться и поговорить.

Конечно, он был прав. Но легче мне от этого не стало.

– И мой тебе совет: не ходи сегодня в «Свет Саллари», – добавил Джуффин. – Не задавай им вопросы, которые, не сомневаюсь, вертятся у тебя на языке. Не спеши. Все это тоже завтра. Или даже послезавтра. С холодной, ясной головой. Договорились?

Я показал ему кулак. И топнул ногой. Легче, вопреки ожиданиям, не стало. Но по крайней мере, Джуффина я насмешил. И то хлеб.

Джуффин отправился домой, а я остался в Старом Городе, в десяти минутах неспешной ходьбы от Мохнатого Дома. Стоит ли говорить, что идти туда мне пока совершенно не хотелось. Молча обдумывать проблему, сидя в кресле – примерно так я представляю себе ад. На ходу – еще куда ни шло.

Впрочем, если я хочу добиться мало-мальски путного результата, проблему надо обсуждать. Вслух.

И я даже знаю, с кем именно.

Судьба сэра Шурфа Лонли-Локли, таким образом, была решена. Я был твердо намерен стереть с лица земли резиденцию Ордена Семилистника, если вдруг выяснится, что дела этой уважаемой организации по-прежнему препятствуют ее Великому Магистру испытать бесконечное счастье принять в гостях растерянного и злого, как голодный демон меня.

Я так ему и сказал: «Делай что хочешь, а я все равно вот прямо сейчас появлюсь в твоем кабинете, потому что ты – мой единственный шанс не сойти с ума. Призрачный, конечно, но это лучше, чем ничего. И учти, я почти не преувеличиваю».

Ответом мне было молчание. Гораздо более долгое, чем я привык. Наконец мой друг ответил: «Ладно. Если ты так ставишь вопрос, прости, что я не встретился с тобой раньше. Боюсь, просто недооценил масштаб твоих проблем. Жду тебя в кабинете через четверть часа».

Ну хвала Магистрам. Уже можно жить.

Четверть часа я убил, проделав пешком большую часть пути, а на мосту Кулуга Менончи решил, что времени прошло уже достаточно, и шагнул в кабинет своего друга Темным Путем. Всяко лучше, чем ломиться к нему через Явный Вход, охмуряя охрану, которую хлебом не корми, дай поглумиться над очередным посетителем, неторопливо занося его имя в бесконечно длинный список официальных визитов. Особенно меня достают их упорные попытки вызнать мою фамилию и тягостная пауза, повисающая в воздухе всякий раз, когда я говорю, что никакой фамилии нет. Сэр Макс, и точка, чего вам еще. Недоразумение, конечно, тут же улаживается, но при всяком новом визите все начинается сначала, порядок есть порядок, я понимаю, чего ж тут не понимать, но если бы я не выучился ходить Темным Путем, который, помимо прочих удобств, избавляет от мытарств в приемной, давным-давно слетел бы с катушек и начал бы, к примеру, кусаться. Ну или просто выть на их настольный светильник, круглый, как полная луна.

В кабинете Шурфа царил полумрак. Только в дальнем углу горел маленький газовый фонарь; его бледный голубоватый свет выполнял скорее декоративную функцию, чем практическую. Но моего друга это совершенно не смущало, он сидел за письменным столом, уткнувшись в какие-то самопишущие таблички и внимательно их читал. На меня даже не взглянул. Сразу видно, что конец года не за горами.

– Эй, я уже пришел, – сказал я.

– Это довольно сложно не заметить. Садись и рассказывай, что у тебя случилось.

Глаз он на меня так и не поднял. Что, впрочем, как раз ерунда, этакое своеобразное бюрократическое пижонство – я тут у нас владыка Мира, ежечасно погибающий под грудами бумаг и снова возрождающийся к жизни, великая мистерия, вам, простым смертным, и не снилось. Время от времени на него это находит, особенно от усталости; в общем, я привык.

Хуже другое: Шурф мне не обрадовался. Не притворился равнодушным, что как раз обычное дело, а действительно совершенно не обрадовался. На самом деле. Нет.

Обмануть меня довольно легко, но только не в подобных вопросах: я чувствую чужое настроение, а уж его настроение – и подавно. До такой степени, что оно автоматически становится моим. Поэтому как бы мастерски мой друг ни прикидывался самым занятым человеком в Мире, сколь бы убедительно ни сравнивал получасовый перерыв в работе с крупномасштабной катастрофой вроде наводнения, на ликвидацию последствий которого понадобится куча сил, я всегда пропускал его сетования мимо ушей. Говори, что хочешь, дружище, если это тебя развлекает, все равно ясно, что ты мне рад, иначе давным-давно оставил бы тебя в покое. А так – не оставлю, и не проси. Потому что радость – упражнение, которое мрачным типам вроде нас следует выполнять ежедневно, чтобы не утратить сноровку, это я знаю точно. И делаю что могу.

То есть регулярно обрушиваюсь ему на голову в самый неподходящий момент – ради искр, всякий раз вспыхивающих от этого удара.

Но сегодня никаких искр не было. И их отсутствие встревожило меня куда больше, чем все прочие новости, вместе взятые.

– Так, – сказал я. – Что у тебя стряслось?

– Не у меня, а у тебя. Это ты не далее как четверть часа назад сообщил, что тебе нужна помощь. А я всего лишь согласился ее предоставить.

Ну… да.

– Поэтому садись и рассказывай, – велел Шурф. – Если тебе кажется, будто я отвратительно себя веду, ты, скорее всего, прав. Но у меня сам видишь, что происходит, – он провел рукой над столом, как бы приглашая меня оценить масштабы постигшей его бюрократической катастрофы. – Это продолжается уже третий день, и конца не видно.