Мигрант, или Brevi Finietur - Марина и Сергей Дяченко

— Расширяем зрачки, кто как умеет, и начинаем движение через пятнадцать секунд. Работаем молча. Никаких подсказок.

— А делиться жетонами можно? — вдруг спросил чей-то хрипловатый, совершенно детский голос.

Мальчишки засмеялись, будто услыхав хорошую шутку.

— Десять секунд, — Аира не ответил на вопрос. — Тайников достаточно, жетонов полно, но не забывайте постоянно двигаться по стрелкам к выходу, иначе не уложитесь во время. Пять секунд. Четыре, три, две, одна… Пошли.

Возбужденное сопение сделалось громче. Зашлепали по камню босые подошвы. Кто-то зацепился, судя по звуку, тесаком за камень и сквозь зубы ругнулся.

— Тихо, — повторил Аира.

Крокодил смотрел в темноту. Нет, нельзя сказать, чтобы он совсем уж ничего не видел; красные пятна, отпечатки дневного света, медленно таяли, уступая место бесформенным темным силуэтам. Прямо в лицо тянуло ветерком — впереди точно есть проход, причем довольно широкий; Крокодил шагнул — и треснулся лбом о сталактит, перегородивший путь в темноте. Искры, посыпавшиеся из глаз, нисколько не осветили путь: наоборот, стало еще темнее.

Мальчишки расползались по пещере. Дыхание, сопение, шелест, еле слышный скрежет. «Интересно, что они видят, — подумал Крокодил. — И почему этого не вижу я».

Он ждал, что Аира прокомментирует его появление. Но тот исчез: Крокодил не мог сказать, находится инструктор в двух шагах или у противоположного выхода из пещеры. Не может быть, чтобы Аира не заметил Крокодила, — но говорить ничего не стал. На том спасибо.

Крокодил вытащил тесак из ножен и протянул вперед, нащупывая дорогу. Сталь звякнула о камень раз и другой; Крокодил миновал еще пару сталактитов и уперся в стену. На камне, почти уткнувшись в него носом, различил стрелку, нанесенную белой краской. Стрелка указывала вверх.

Крокодил оглянулся. Теоретически он представлял себе, откуда пришел и где находится лаз. Но практически — практически вокруг стояла тьма, он начинал ощущать ее фактуру кожей. Дыхание и шорохи, производимые мальчишками, переместились куда-то и почти стихли. Крокодил убрал клинок в ножны и пошел вдоль стены, ощупывая ее, выискивая лестницу или уступ, должны же где-то быть…

Его рука натолкнулась на руку человека. Он не закричал только потому, что поперхнулся. Рядом, совершенно неподвижно, стоял еще кто-то: его рука не отдернулась. Она была холодная, жесткая и небольшая: подросток.

Крокодил промолчал, хотя глупый вопрос «это кто?» вертелся уже на кончике языка. Ему в ладонь скользнула круглая прохладная пластинка, похожая на медаль.

Чужая рука исчезла. В полной тишине прошло несколько секунд, потом справа — и вверху — кто-то глубоко вздохнул.

Сжимая в кулаке жетон, Крокодил пошел на вздох и моментально споткнулся об уступ, первый в череде многих уступов, ведущих вверх. Взбираться, зажав в кулаке пластинку, оказалось неудобно. Крокодил понюхал жетон, ощутил запах металла и сунул добычу за щеку.

Впереди снова глубоко вздохнули, как если бы кто-то был очень удручен и недоволен жизнью.

Что это — новая ловушка? Новое издевательство? Не имея возможности выбирать, Крокодил снова пошел на звук. Дорога не была прямой — коридоры петляли, как норы в термитнике, как полости в дрожжевом тесте. Крокодила снова поймали за руку, вытянутую вперед, и вложили в ладонь жетон.

Никто не произнес ни слова. Тишина, глубокий вздох впереди… чуть левее. Не пытаясь ничего разглядеть, а полагаясь только на осязание и слух, Крокодил пробирался вперед; где-то капала вода.

Воздух стал прохладнее. Несколько ледяных капель свалилось на плечи и голову. Пол под ногами сделался влажным и скользким.

По расчетам Крокодила, прошло уже немало времени. Его спутник то исчезал на несколько минут, тогда Крокодил начинал кружить в поисках выхода и всякий раз осознавал, что заперт в каменном мешке; то появлялся, глубоко дышал, подзывая Крокодила, иногда подносил его руку к расщелине, за которой был выход, иногда терпеливо ждал, пока Крокодил нащупает дорогу. Щеки у Крокодила раздулись: его добрый гений подарил ему уже шесть жетонов, оставалось два до полного зачета, и Крокодил был внутренне готов к тому, что, подарив седьмой, его спутник растворится в темноте и оставит мигранта, беспомощного, бродить под землей в тщетных поисках выхода…

Получив седьмой жетон, Крокодил преодолел соблазн схватить спутника за руку и не отпускать. Мальчишка был вооружен, а сражаться слепому со зрячим — сомнительное удовольствие. К тому же вокруг могут прятаться его товарищи в изрядном количестве; Крокодил сунул жетон за щеку, готовую уже треснуть.

Мальчишка снова исчез в темноте. Вглядываясь, Крокодил начинал таращиться, как лягушка, выпячивал глаза из орбит, но все равно ничего не видел. Расширяй зрачки, не расширяй — здесь не было света, даже самого рассеянного. Слепота пугала. С закрытыми глазами комфортнее.

Впереди и справа кто-то глубоко вздохнул.

Крокодил, приободрившись, пошел на звук, спустился по пологому склону и стукнулся лбом о нависающий потолок. Его взяли за руку — за запястье — и сильно потянули вниз; скрытый в расщелине, здесь обнаружился еще один низкий лаз, похожий на крысиную нору.

Крокодил нащупал его края — стертые, надо полагать, плечами и боками многих соискателей, уже прошедших это испытание. В подсказке не было нужды; в этот момент холодная мальчишечья рука сунула ему в ладонь последний, восьмой жетон.

Ну ничего себе.

Щеки Крокодила приобрели симметрично раздутый вид. Зажмурившись, отчаянно борясь с клаустрофобией, он в полной темноте протиснулся в совершенно черный лаз; жетоны скрежетали за щеками, терлись, как жернова, и откуда-то доносился ровный гул, будто работала огромная машина. Лаз все сжимался, пока не сделался совсем непроходимым. Крокодил застрял в камнях и, извиваясь, понял все: мальчишки загнали его в каменную трубу, суживающийся подземный рог, а жетоны были приманкой. Он не сможет повернуть обратно; он похоронен под толщей скал, причем Аира, возможно, заметит его отсутствие только поздним вечером…

И когда Крокодил был готов обмочиться от звериного ужаса — на него повеяло воздухом, и выброшенная вперед рука нащупала пустое пространство. Забыв о порезах, он рванулся вперед: защитная корка из лекарственного растения лопнула на груди и на животе, но Крокодил не почувствовал боли. Он вырвался, вырвался на свободу — можно было дышать полной грудью, развести в стороны руки, встать в полный рост…

А еще через пару мгновений он понял, что видит свет.

Он выбрался из пещеры, кажется, последним. Выход вел к ущелью; здесь было серо и сумрачно, но мальчишки все равно болезненно жмурились, и Крокодил тоже прикрывал лицо рукой.

— Время еще есть, — Аира не выказал удивления, когда Крокодил, окровавленный, задыхающийся, выбрался из пещеры вслед за подростками. — Но, вижу, все вы отлично ориентируетесь в темноте и пришли раньше срока. Рад, что задание оказалось для вас пустяковым… Что же, давайте считать жетоны.