Песнь златовласой сирены. Сила Земли - Франциска Вудворт

На следующий день мне хватило совести принести извинения хозяевам дома за свое поведение. Леди Виола спросила, играю ли я на музыкальных инструментах. Я замешкалась с ответом, а она как ни в чем не бывало сказала, что, если у меня будет желание, я могу посещать музыкальную комнату в любое время. После начала пространно рассуждать о том, что у многих мужчин есть музыкальный талант, и в этом нет ничего необычного. Что они будут только рады послушать мою игру, если я захочу ее продемонстрировать.

Должна признаться, что предстоящая тренировка явилась для меня спасением, и я с облегчением на нее сбежала, не зная, как на все это реагировать. Для себя я решила точно, что и ноги моей в музыкальной комнате не будет, слишком тяжелы воспоминания.

Кайл с Харном опять ездили в город без меня, и в связи с этим я решила поговорить с опекуном. Вооружившись блокнотом, я заловила его, когда он шел к себе в комнату.

– Ты что-то хотел? – спросил он на ходу. Я утвердительно закивала головой, и он махнул рукой, чтобы я к нему присоединилась.

– Давай быстро, а то я хотел принять ванну, – сообщил он мне и начал расстегивать камзол. Смешавшись, я хотела выйти, всем своим видом показывая, что мне не к спеху и я зайду попозже.

– Лоран, да говори уже, – немного устало произнес он, скинув камзол на кресло.

Я решилась и быстро написала: «Возьмите в следующий раз меня с собой, когда поедете».

Подняв глаза, я смутилась, так как Харн расстегивал манжеты рубашки. Я быстро протянула ему записку. Он прочитал ее, бросил на меня какой-то странный взгляд. Потом еще раз прочитал и с некоторым замешательством произнес:

– А ты раньше там бывал?!

Ничего себе?! Мне так обидно стало. Он что же, считает, что если встретил меня в лесу, то я дальше его никуда и не ходила? Да я несколько раз с дядей в город ездила и на ярмарке бывала! Правда, брать он меня с собой не любил, но пару раз мне удалось его уговорить.

Я вскинула подбородок и утвердительно кивнула. Харн издал смешок, а я возмущенно на него посмотрела.

– Извини, ты просто еще так молод, что я не думал… – хохотнув, он спросил: – А с кем ты туда ходил?

«С дядей!» – написала я и, лишь отдав записку, пожалела, что написала честный ответ.

– А он у тебя молодец! – продолжал веселиться Харн. – Если не секрет, а сколько лет тебе было?

«Первый раз в десять лет».

Как сейчас помню, когда дядя собирался в Заречье, а я умоляюще смотрела на него и упрашивала взять с собой. Мне так хотелось посмотреть город, я устала слушать рассказы деревенских детей о ярмарке, лавках, отборе. Очень хотелось увидеть все это своими глазами, а тут как раз ярмарка в городе была. Он не устоял. Я до сих пор не забыла вкус леденца, что он мне купил, и запах сдобной булочки.

– ЧТО?! – неожиданно разъярился Харн, вырывая меня из воспоминаний. Я во все глаза смотрела на его перекошенное лицо и в испуге сделала несколько шагов назад.

– Лоран, ты здесь ни при чем, – сдавленно произнес он, пытаясь овладеть собой. Но его кулаки яростно сжимались и разжимались, и мне стало страшно.

– Лоран, признайся мне, кто твой дядя? Поверь, я его найду и убью, – тихо и ласково произнес Харн, но у меня от его выражения лица и слов волосы на голове зашевелились.

Я ненавидела дядю за то, что он меня предал и продал, но смерти ему не желала. Пусть живет. Как бы там ни было, но он ни разу меня не ударил, а многим моим одногодкам доставалось от родни, и это считалось нормой.

Я тут же испуганно отрицательно затрясла головой, не понимая, что такого ужасного совершил дядя.

«Это было мое желание! Я сам об этом просил», – быстро застрочила я.

Харн прочитал и яростно зашипел:

– Лоран, никогда не ври мне! Я не поверю, что ребенок в десять лет может хотеть ТАКОГО.

Да что в этом плохого?! Я не понимала, что такого ужасного я хотела? Почему многие дети ездили, и это считалось обычным, а Харна так вывело из себя?

«Я мечтал об этом!» – чуть ли не со слезами на глазах написала я.

– Не верю! – яростно воскликнул Харн и, подскочив ко мне, схватил за плечи и встряхнул: – Ответь мне, о чем на самом деле ты мечтал?

«О леденцах», – дрожащей рукой написала я, и несколько слезинок упало на бумагу.

– О-о-о, – застонал Харн и с жалостью посмотрел на меня.

Почему он так смотрит? Неужели ему кажется это мелким? Я быстро написала еще «Побывать на ярмарке» и протянула ему. Он все еще с жалостью смотрел на меня и даже не сразу прочитал то, что я ему написала. Прочитав же, нахмурился, как будто не мог понять смысл слов, и переспросил:

– Побывать на ярмарке?!

Я осторожно подтвердила это кивком головы. Кто его знает, какая будет реакция.

– Лоран, ты куда с дядей ездил? – резко спросил он меня.

«Туда же, куда и вы!» – написала я, растерянная от резкой смены его настроения.

Может, я и ошибаюсь, но Харн тихо процедил: «Не уверен», а потом ласково так сказал:

– Напиши.

«В город», – протянула я ему листок.

– А в городе куда заходили? – опять же ласково спросил он, но опасный блеск глаз предупреждал меня, что он отнюдь не спокоен.

«В лавки, по ярмарке погуляли, леденец купили». – Я опасливо передала ему записку и отступила на шаг. Неизвестно, как он на это отреагирует.

Реакция была странная. Он глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Потом повторил это действие. Потом еще раз. После этого уже нормальным тоном спросил:

– Лоран, так ты в город съездить хочешь?

А я смотрела на него и не находила слов. Тысячу раз пожалела, что его об этом попросила. И теперь он весь такой спокойный и ведет себя как ни в чем не бывало, а я на грани истерики и в слезах. У него с головой все в порядке? Что-то я не слышала, чтобы принц страдал умственными расстройствами, но может, это хорошо скрывают? Иначе почему такие перепады настроения?

«Хотел. Теперь не уверен, что с тобой вообще куда-то ехать можно», – со злостью написала я.

Этот гад расслабленно хмыкнул и начал расстегивать рубашку:

– Не переживай, съездим, – пообещал он. Заметив, как я отвожу глаза от его обнажающейся груди, он серьезно спросил, заглядывая мне в глаза: – Скажи, а дядя тебя не обижал?

Я задохнулась от этого вопроса. После пережитого, после воспоминаний о том, какой дядя был добрый все это время и я его считала самым лучшим и мечтала называть папой, так как у всех детей были родители, а у меня нет. Как просила у него разрешения, но он был против и злился. Он злился только тогда, когда я пыталась говорить о родителях. Он был единственный родной человек, я считала, что он за меня горой, а он… Перед глазами так и предстала та сцена, когда он берет деньги у мага и взгляд последнего на меня. Тогда я еще не знала, что меня ждет…