Пленники Зоны. О возвращении забыть - Сергей Коротков

Бродяга побежал наверх. Споткнулся от нового сотрясения. Примерно третий этаж. Дверь. Заперто. Перезаряжая «отбойник», сталкер дернулся вновь, вместе с ним опасно содрогнулась лестница. Ощущая крен и скрип, под рев твари внизу Бродяга выпустил все три оставшихся заряда в дверь, в зону замка. Удар ногой. Еще. Со скрежетом дверь раскрылась. Но очередное землетрясение, вызванное мутантом, сбило человека с ног.

Тяжелое ружье полетело вниз. От перелома позвоночника Бродягу спас рюкзак на спине, которым он хорошо приложился о поручень лестницы. Сталкер вскочил и прыгнул в дверной проем. «Все-е!»

Еще пару раз полигонное чудище долбило со злости лестницу, отчего та, кажется, рухнула. Может, и нет. Сталкеру было все равно. Он трусцой бежал по коридорам и пролетам кирпичного корпуса, соединяющего полигон с четвертым энергоблоком, с другой стороны которого возвышался Бункер. Разрушенные переходы Бродяга преодолевал спешно, упрямо и решительно. Набрав в руки щебня, он кидал его вперед вместо гаек, проверяя путь на предмет аномалий. Ненадежный вариант, конечно, но все же. Почти машинально и голой рукой схватил попавшийся по пути артефакт «мыло», в другое время от которого светился бы счастьем. Миновал несколько аномалий. Очутившись на смотровой площадке корпуса, вдохнув небезопасный, но такой свободный и прохладный воздух АЭС, Бродяга прыжками загремел по галерее балконов и обходных карнизов. Вдруг из-за крайнего корпуса, со стороны вагон-городка ликвидаторов возник вертолет, боком двигающийся по окружности АЭС. Немудрено, что сталкера заметили – одного, размахивающего руками на открытом пространстве крыши.

– Я здесь. Сюда-а. Ура-а! – орал сталкер, откровенно радуясь и задыхаясь от ветра и счастья.

В ответ монотонно застучал бортовой пулемет Ми-8. Пули калибром 12,7 мм дырявили железо и бетон рядом со сталкером. Он сжался, присел и закричал – истошно, испуганно, отчаянно.

Вертушка дернулась от восходящего потока воздуха, очередь ушла в небо. Несколько секунд Бродяга соображал и оклемывался, затем разогнулся, прищурился. От ветра и тоски из глаз брызнули слезы. Рядом брызнули крошки цемента. Новая очередь прошла рядом с его телом. «Ах вон вы как?!»

Третья очередь возвращалась. Сталкер бросился бежать по длинному балкону, упал. Пули прошли над ним, осыпая его битым бетоном. Вскочил, понесся дальше. Еще маневр. Мимо.

– Ага-а. Сволочи. Х… вам, а не Бродягу! – крикнул он, прыгая по ступенькам пожарного спуска.

Последняя очередь рассекла в пыль угол корпуса. Красные фонтанчики от кирпича обдали крошкой лицо Бродяги. Он обогнул здание и поскакал дальше.

Ми-8 сделал бросок в сторону, накренился, развернулся. Но молчал. В коробке пулемета закончились патроны. Перезарядка. ПТРК применять нельзя на дистанции менее шестисот метров и до двадцати метров высоты. А здесь двести и пятнадцать метров соответственно. Наверное, на все лады сейчас матерились пилоты вертушки!

Сталкер спринтером оббежал торцевую часть здания, спрыгнул вниз, на площадку, помчался дальше. Еще ниже. Вертолет стал набирать высоту и скрылся за корпусом.

Скоро Бродяга очутился на земле. Рядом, взбурлив, чавкнула «зыбь». Сталкер испуганно отскочил и побежал в обход здания полигона. Часы на руке разбиты. Косо глянул на солнце, пробивающее тучи. Примерно полдень.

Что было дальше, Бродяга помнил с трудом, потому что воспаленный мозг, порция радиации в организме и боли в желудке и кишечнике не давали покоя и соображения. Он сам не верил себе и прошедшим событиям, – что уж говорить об остальных?! Никто, кажется, не поверил ему, не вникая в его боли, проблемы, пережитое. Отправляли с почестями, встретили плевками, гоготом и презрительной руганью…

…Бродяга открыл глаза, сон улетучился. Живот крутило и кололо, но на очко не хотелось. Только пить. Выдув всю воду из бутылки, он скорчился на полу, согнув ноги и застонав. Задышал часто. Икнул. Снова задержал дыхание. Напрягся как пружина.

Побег с этой проклятой АЭС сталкер не запомнил в деталях.

Помнил, что, выбираясь из промзоны, присел у полуразрушенного вагончика типа «Кедр». Достал последние Антирады, проглотил, вколол активатор, слопал горсть пилюль и капсул. Закинул ириску. Проверил «вальтер», переукомплектовал похудевший рюкзак, натянул его и побрел в сторону Ограды.

За кипой бетонных плит напоролся на вертолет, стоящий на приколе. Двое военных с оружием разбрелись по округе. Пилоты копошились в кабине. «Удача? Месть? Посмотрим».

Бродяга проскочил расстояние в тридцать шагов, ворвался через отсек в кабину, долбанув рукояткой одного из летчиков по шлему. Орал им что-то про Зону, Корсара, про погибших друзей. Сыпал угрозы. Под стволом немецкого раритетного пистолета заставил взлететь – так и понеслись к периферии Зоны. Километров через десять Бродяга выстрелил в голову одного пилота, попытавшегося выхватить оружие. И влипли лопастями в аномалию «смерч».

Очнулся сталкер в крови, грязи, без оружия, но с ножом в руке на топком берегу озерца. Дополз к воде, раздвинул тину, приник лицом, жадно глотая спасительную, но грязную жидкость. Поперхнулся. Закашлялся, эхом огласив местность. Снова припал губами к воде. Неожиданно что-то хлестко ударило по лицу из глубины, попав в открытый рот и струей ополоснув нутро до желудка.

Сталкер вскочил, задыхаясь и надрываясь от боли и рвоты. Упал в грязь. Поднялся на четвереньки. Кашлял долго и с резью в груди.

Побрел вдоль берега, увязая в топи и жиже. Потом плелся вдоль старой бетонки, обходя машинально, на автопилоте, аномалии, артефакты, трупы и скелеты. Однажды свора псевдопсов окружила его, бредущего в беспамятстве, но отстала. То ли сочли за мутанта, то ли наличие «сердца» в рюкзаке напугало. Говорят, этот ценный, редкий артефакт имеет кроме лечебных свойств побочное качество – отпугивать на психическом уровне все живое. Лопата дерьма не производит такого эффекта, как «сердце».

Вскоре Бродяга стал так похож на зомби, что патруль «Отваги» чуть не пристрелил его. Так и вышел сталкер, не без их помощи, к «Теплому стану», где прошел «позорный столб», продешевил Кузбассу «сердце» в обмен на трехсуточное жилье и скудную еду. И сейчас маялся бедняга в конвульсиях на грязном полу каморки, зажимая живот и царапая голову.

В такой позе и застали его утром вошедшие Кузбасс, Творог и Пятерня…

* * *

Зона перед Вспышкой похожа на потревоженный улей или Мекку. Люди стекаются с Большой земли как мухи на повидло, срочно вступая в группировки либо принимая статус сталкеров-одиночек. Из самой Зоны, ее отдаленных уголков собираются все, кто не хочет умереть страшной смертью от стихии Вспышки. А она раз в десять лет особенно опасна: лавина излучения, огня, грома, молний и ураганного ветра. И все это многократно превышает силу и последствия еженедельных Выбросов. Энергия Разлома под АЭС с колоссальной силой убийственным маршем проходит по Зоне до ее оболочки и обратно рикошетом до Бункера. В центре этого атомного взрыва невозможно выжить и спрятаться никому. Все живое бежит прочь, как при Выбросе. Гон доводит фауну Зоны до почти полного уничтожения, тут же порождая новый мир, новые аномалии, артефакты, мутантов. Новые мировоззрения, кредо, психозы и новые блага и богатства.