Лейтенант из будущего. Спецназ ГРУ против бандеровцев - Юрий Валин

И тут лейтенант Спирин догадался. О Мезиной и вообще о людях. Всё ведь проще и понятнее. Просто истина лежит в иной плоскости. Они: весь 1-й Украинский, и остальные фронты, учебные полки и училища, банно-прачечные отряды и огромный тыл, – все они, эти миллионы людей разных возрастов и разных талантов, все они вообще не мыслят категориями целесообразности, они не осознают размаха стратегических наступлений-отступлений, не понимают элегантности штабных решений по контрударам и «клещам», не задумываются о проблеме гибкого предполья и своевременного введения промежуточного патрона. Они себя и своих родных защищают. Выбора у них нет. Защищаются от этого рва, от бомб и голода, от окрика «Halt, russische Schwein!». Защищаются, учась на своих страшных ошибках, уже умея безостановочно клепать танки, зарываться в землю, вести разведку и гнать впереди себя сплошной вал артогня. Научившись побеждать и рисковать…

– А что, товарищ лейтенант, у тебя во фляжке? – поинтересовалась Мезина, разочарованно следя за рахитичным колечком дыма.

– В смысле? – Вадим пощупал ремень и вспомнил, что флягу забыл в машине. Нет, кажется, еще в «Скауте» оставил.

– Фляга – не только предмет подотчетной амуниции, но и крайне полезная в хозяйстве вещь, – Катерина извлекла собственную фляжку. – Ключевая вода великолепно восполняет потерю организмом жидкости, иные напитки тоже чего-то там восполняют. Здесь «иные»…

Спирин кивнул.

Коньяк, взболтанный в алюминии посудины, получает весьма странный привкус. Глотнули поочередно, глядя поверх стены и рва…

– Пошли, – Мезина еще разок затянулась и отшвырнула свою роскошную папиросу. – Начальство возникло, видимо, следующий этап процесса грядет.

– …Подвалы мы нащупали, мин внизу в избытке. Бойцы работают, но там задач на несколько суток, – сообщил Коваленко. – Завтра танкисты должны подойти, у них полноценный саперный взвод. Нашими силами быстро управиться проблематично.

– Едва ли штурмбаннфюрер Визе будет сидеть в потернах и ждать, когда его разминируют, – заметил Спирин.

– Это верно. Какие предложения? – сухо поинтересовался майор.

– Если Визе застрял именно здесь, то ночью он попробует уйти. Засаду бы организовать.

– Периметр великоват. Мы не охватим, а приданные бойцы скорей завалят клиента, чем живого возьмут.

– Если у нас разыскные мероприятия и как бы следствие, то, может, свидетелей поопрашивать? – предположила Мезина. – Ну, в детективах так принято.

– Ирония, что ли? – мрачно осведомился Коваленко. – Мы в подвалах нашли тела, но они вряд ли заговорят.

– Здесь-то понятно, вот там… – сержант качнула стволом СВТ в сторону колючей проволоки, за которой виднелись крыши и верхние этажи домов. – Земляков говорил, там свидетели жизни шталага имелись. Наблюдали в окна, потом живописали быт и все такое. Отчего бы им и последние дни не запомнить? Телевизора у них нет, смотреть некуда. Вдруг подскажут что полезное?

– Логично. Берите двух бойцов, опросите жителей. Если кого найдете. Да, тут к нам мальчишка-поляк приблудился – требует karabin выдать. Размовляет вполне внятно, возьмите, может, пацан контакт с обывателями легче наладит.

Город Львов Оперативная группа «Чат»/младший лейтенант Земляков 15:35

– Активно воюют, – заметил Марчук, прислушиваясь.

Бой шел в стороне, видимо, за районом Бернардинского монастыря. Можно было различить выстрелы танковых пушек, сериями ложились мины. В переулке, в котором застрял «Чат», было тихо. Наверняка из окон кто-то из обывателей бронемашины видит, но задернутые шторы не шевелились, ни единого движения – вымер благоразумный старинный город.

Проезд преграждал ров – не то чтобы глубокий, но колесной машине не перепрыгнуть. Да и на той стороне высился бруствер из аккуратно вынутой брусчатки – даже и не поймешь, оборонительное заграждение возводилось или просто водопровод так вовремя вздумали чинить.

– Придется в объезд, – наконец решил Марчук.

Малогабаритный «шесть-четыре», разворачиваясь, лихо крутанулся, заскочил на тротуар, «Скауту» пришлось пятиться – пулеметчики обоих «браунингов» водили стволами, с опаской поглядывая на окна и решетки палисадников.

Крошечный разведотряд повернул направо, к Таможенной, проскочил квартал, и вновь пришлось тормозить. Впереди тарахтела перестрелка: палили довольно бессмысленно, сшибая лепнину с фасада магазинчика. Откуда отвечал противник и отвечал ли вообще, было непонятно.

Из башенки «шесть-четыре» высунулся командир броневика – коренастый широкоплечий старший сержант, непонятно как помещающийся в восьмиугольной «шайбе»:

– Проскочим?

– Нет, обнаружим себя, забеспокоятся, – покачал головой Марчук.

На взгляд Женьки, можно было бы и проскочить – запальчивые снайперы, проникшиеся малообъяснимой ненавистью к беззащитному магазинчику, встрепенутся, но вряд ли вздумают преследовать бронированный отряд. Тут в переулках и танковый батальон легко затеряется. С другой стороны, капитан Марчук прав – задача наблюдать и выслеживать, следовательно, позиция должна быть подобрана спокойная.

– Давай назад, и в тот переулок, – приказал командир.

Попятились, свернули. Марчук указал на серый четырехэтажный дом:

– Поднимемся на чердак, определимся. Сержант – с нами!

Женька спрыгнул на тротуар. Дверь, парадная, вся в старинных завитках, филенках и переплетах, оказалась заперта, Марчук подергал бронзовую рукоять:

– Обойти и по пожарной, что ли?

Женька переглянулся с сержантом: карабкаться по пожарной лестнице на крышу – само по себе занятие веселое, а когда тебя из соседнего дома могут как куропатку «снять», так и вообще обхохочешься. Сержант стукнул прикладом автомата в стекло, засунул руку, нащупал засов.

– Немудрено тут. Прошу, товарищи офицеры!

Высокая дверь с торжественным скрипом открылась. Марчук посмотрел на осколки стекла:

– Частная собственность все-таки…

Нырнули в полутьму подъезда, здесь стоял столик с цветочными горшками, выше висел плакат: из дебрей настоящей герани и рисованной пшеницы высовывались двое вооруженных храбрецов – «Ставайте в ряди стрiлецькоi «Галичини» – в братерствi зброi з найкращими вояками свiту!».

– Ишь, притаились. Будто война мимо пройдет, – пробормотал сержант.

Стараясь не топать, двинулись вверх, окна вдоль пролетов шли сплошняком, в стекле мелькали пыльноватые отражения пятнистых теней. На четвертом этаже в глаза ударило солнце, тоже чуть пыльное, но яркое. Проскочили к низкой площадке у чердака…

– Собственно, вон она, Соборная, – указал Марчук.

За полукруглым переплетом зиял провал узкой улицы, потом крыша, а дальше – лабиринт скатов, труб и шпилей сливался в сплошную мозаику, – главным ориентиром торчала башня ратуши.