Император - Андрей Посняков

– Позволь спросить – у кого ж ты учился, любезный Георг?

– У многих, – не раздумывая, соврал Вожников. – По книгам, правда. Аристофан, Вергилий, Данте, Франсуа Ви… впрочем, нет, этот еще не родился, по-моему…

– Кто не родился?

– Один… очень талантливый человек. Так вам нужна хорошая пьеса?!

– Да!!! – хором отозвались все.

– За две недели?

– За две недели.

– Сделаем! – обнадеживающе хохотнул Егор. – Что нам стоит дом построить – нарисуем, будем жить. Только вот что – обещайте во всем меня слушаться…

– Клянемся святой Афрой!

– И еще надо будет прикупить костюмы и реквизит.

– И за этим не станет дело, дружище Георг! Лишь бы вышло.

– Выйдет, не сомневайтесь, – поднявшись на ноги, Егор важно поклонился и тряхнул головой. – Думаю, «Ирония судьбы-три» нам как раз подойдет. И забавно, и реквизита много не надобно…

– Что нам подойдет, дружище?

– Ну, уж не «Семнадцать мгновений весны» – точно! Говорю же – «Ирония судьбы»… «С легким паром», короче.

– С легким… паром… ага…

– Кстати, я с вами сегодня не поеду – здесь подожду, над пьесой подумаю. Ну, что смотрите? – Егор оглядел заинтересованные лица своих новых друзей. – Поезжайте. Удачи!

– Э-э… господин Георг, – покусав губу, промолвил Готфрид, – может быть, тебе… вам… нужна чернильница, перо, бумага… не самая дорогая, конечно, но… местную, аугсбургскую-то, мы вполне сможем купить, тем более, я думаю, не так-то много ее и надо, бумаги… Ага?

– Купите, Готфрид, купите, лишней не будет.

Рассеянно махнув рукой, Вожников уселся у костра и с видом только что осененного музой поэта задумчиво посмотрел в небо… Хо!!! Самолет! Пассажирский лайнер, какой-нибудь «Боинг» или «Эрбас»… точнее – след от него… Нет! Просто облако. А похоже!

Весь день Егор приспосабливал рязановский сюжет к местным реалиям, и вроде бы, на первый взгляд, получалось неплохо, уж, по крайней мере, куда лучше, нежели давно уже забытый ремейк «Ирония судьбы-2». Повеселее как-то, тем более что князь решил вставить в пьесу побольше эротических сцен – народу нравится! – особенно в эпизод «баня» так и просились женщины. В Средние века городские бани выполняли функцию публичных домов – лупанариев, а также служили и просто для раскрепощенного общения мужчин и женщин. Время от времени озабоченная сильным падением нравственности горожан церковь эти бани-лупанарии закрывала… и тогда средь вечных подмастерьев и прочего небогатого холостого люда резко возрастало количество гомосексуальных контактов… приходилось бани снова открывать, уж тут точка в точку – «по многочисленным просьбам трудящихся». Вот в такой-то бане и начинало разворачиваться действо…

– Ха-ха-ха! – держась за бока, покатывались со смеху возвратившиеся к вечеру жонглеры. – Ой, держите меня! Так что ж та булочница? Так вот и сказала – «Зайчик ты мой»?! А в Нюрнберг кто должен был ехать? А! Тот монах… понятно. И с булочницей у них дома похожи… так они везде похожи, что здесь, в Аугсбурге, что в Нюрнберге, что в каком-нибудь Любеке. Отличная пьеса, Георг! Только вот до конца мы ее вряд ли доиграем.

– Как это не доиграем, дядюшка Корнелиус? – «Драматург» обиженно приподнял брови. – Поясни!

– Поясню, – со вздохом кивнул старый клоун. – Праздник-то – церковный, не какой-нибудь языческий, а у тебя тут – баня! И этот еще пьяный монах на речной барке. Епископ и так на нас зуб имеет, это уже не говоря про аббата. Не, такую – не дадут доиграть.

– Ничего, – подумав, Вожников согласился со всеми доводами. – Переделаем, коли уж на то пошло, время есть.

На следующий день новоявленный драматург приступил к делу, уже вооружась пером, чернильницей и двумя дюжинами листов чудной аугсбургской бумаги ценой по полфлорина – на взгляд Вожникова, слишком дорого. Бумажные мельницы принадлежали монастырю Святой Магдалены, конкурентов в этом сегменте экономики пока еще не было, так что цену аббат ломил – будь здоров – не кашляй! И все равно, выходило куда дешевле пергамента.

Подумав, Вожников без особого сожаления выкинул из сценария эротические сцены, – все-таки день святой Афры, а не Валентина, да и дополнительных актрис – девок из того же лупанария – нанимать выходило дороговато. Раздевать же в угоду толпе Альму князь не хотел – да и мало кому понравилось бы тонкое тело юной акробатки. Иное дело – развеселые девки из городской бани – упитанные, плотные, с грудями, как дыни.

С распределением ролей Егор управился быстро, заменив разбитную булочницу скромной вдовицей – Альмой, а пьяного монаха – лекарем, коего должен был играть Иоганн. Роль Ипполита, на радость аугсбургским женщинам, досталась атлетически сложенному Айльфу, он же играл и одного из друзей. Второго – а также и маму главного героя – воплощал в жизнь старик Корнелиус, третьему другу – Готфриду – досталась роль практически без слов. Только пить. Правда, уже не в бане, а в корчме, куда четверо друзей заглянули обмыть предстоящую помолвку.

Две недели пролетели незаметно, как студенческий триместр, – не успели глаза со сна протереть, а уже сессия! Жонглеры перед праздником волновались – все же такую длинную пьесу они играли впервые. Пригласили на предварительный просмотр одного из помощников бургомистра – тот пришел в полный восторг и долго бил себя по ляжкам, восклицая:

– О, майн гот!

«А ведь мог бы – и «Дас ист фантастиш!», – расслабленно подумал Егор. – Ежели б эротические сцены не убирать».

– Хорошо, очень даже, очень, – мотал головой ратман, допивая второй кувшин вина, заботливо купленный Готфридом специально для этой цели. – И забавно, и… без всего такого лишнего. Хорошо!

Роль суфлера взял на себя сам режиссер, он же давал краткие пояснения, где именно происходит действие – декорации в те времена были понятием более чем условным, да иди еще, попробуй купи на низ сукна да краски – цена-то кусается о-го-го как! Какая-то паршивенькая красочка модного цвета ультрамарин – флорин за унцию! Заработная плата местного «офисного планктона» за целый месяц, и то, если без штрафов и добровольно-принудительных выплат на подарки боссу! Жирная свинья – и та всего три флорина стоила, а тут просто немного краски… Ах-хренеть!

– И вот мы в Нюрнберге, в доме вдовы… – утробно вещал из-за кулис Егор. – Вот ее сундуки, полотенца, накидки… Вот она идет – скромная красавица в простом платье… – Тут молодой человек обернулся, жестом позвав Альму: – Давай! И котелок возьми, польешь Иоганна водой…

– А-а-а-а! Зачем ты меня поливаешь, женщина?

– Зачем поливаю? Ах ты, худой пес! Подожди, вот я сейчас возьму дубину да отколочу тебя так, что спина затрещит!

– Верно, вдовушка! – радостно вторили зрители. – А ну-ка, намни ему бока!

– Теперь ты, Ипполит! – Вожников повернулся к Айльфу. – Готов?

– Угу.

– Ну, ни пуха.