Ведьмина звезда. Последний из Лейрингов - Елизавета Дворецкая

Добежав до самой опушки, Хлейна резко остановилась, будто дальше ей не было дороги. Так морская волна замирает, докатившись до берега… Хлейна обняла последнюю березу, замерла и вдруг разрыдалась. Сердце безумно билось, как птица, что вольно летела и внезапно оказалась в сетях. Она чувствовала себя обессиленной и не могла сделать больше ни шагу, не могла даже стоять, не опираясь о дерево. Дух священной рощи оставил ее, она снова ощутила себя человеком, привязанным к земле и ко множеству земных обстоятельств. Ощущение этой тяжести, несвободы наполнило ее отчаянием, и Хлейна плакала, как от великого горя, даже не помня сейчас, что именно на земле мешает ей быть счастливой.

Но что-то в ней изменилось; наряду с чувством трудности земного существования Хлейна ощутила и другое: судьба ее меняется, все станет не так, как было. Старое уходит, и белые березы дадут ей сил для нового… Какие-то глыбы земного бытия сдвигались прямо у нее над головой, прямо в этом прозрачном воздухе, под ясным небом ранней, едва пробудившейся осени. Ее сумасшедший бег через священную рощу оторвал ее от привычного, и душа Хлейны трепетала, желая новой дороги и боясь ее, как может желать и бояться только человек, привязанный к привычному и притом вечно жаждущий нового.

Когда Фримод ярл объявил матери о своем решении отправиться в поход на «этого мерзавца Вебранда», фру Гейрхильда, против всех ожиданий, не стала спорить. Она лишь посмотрела на сына долгим взглядом, потом сказала:

– Увидим, много ли людей захочет с тобой идти. Этот Вебранд – опасный человек. Знаешь поговорку: пример одного – другим наука?

– Не к лицу тебе, мать, бояться, что я уступлю какому-то оборотню! – бодро усмехнулся Фримод ярл. Он понял намек на печальную участь Стормунда, который тоже очень хотел встретиться с Вебрандом, но для себя ничего подобного не ожидал. – Кроме отца-волка ему нечем похвалиться, а я ведь веду свой род от конунгов! Многие люди в Морском Пути могут подтвердить, что моя удача пересиливает удачу моих врагов! И впредь будет так! Ха! – Он рассмеялся, вспомнив один из своих прежних походов. – После того как тот бьяррский бог гнался за мной по лесу и рушил по пути все деревья, каким-то полуоборотнем меня не напугаешь! Вот увидишь, это дело нам прибавит чести, а Вебранда навсегда лишит зубов! Это будет славная песня! А людей мы наберем. И задолго до Середины Зимы этот тролль дождется гостей, которые ему совсем не понравятся!

– В другой раз не будет приглашать к себе гостей против их воли! – крикнул Гьяллар сын Торвида.

Фримод ярл обещал подарить ему новый шлем взамен возвращенного Гельду, и Гьяллар снова чувствовал себя героем в блеске славы. Как счастлив тот, кому мало надо!

Гейрхильда промолчала.

– Будет очень хорошо, если твой сын поможет Хагиру и будет с ним в дружбе! – вполголоса убеждал ее Гельд, благоразумно не открывая, что сам и был источником этого опасного замысла. – Хагир сын Халькеля – почти последний из Лейрингов. Из мужчин, кроме него, остался только Свейн сын Свейна, но ему всего семнадцать лет. И он на целое поколение младше, потому что его отец, Свейн Шелковый, был троюродным братом Хагира и двоюродным племянником Халькеля Бычьего Глаза… Ну, ладно, тебе это ни к чему! – Гельд спохватился, сообразив, что фру Гейрхильду не занимают подробности родословной Лейрингов. – Я хочу сказать, что надо же уметь смотреть вперед. Если твой сын не слишком наделен этим умением, то доблесть ведет его по той же дороге, которую выбрал бы и разум. На Квиттинге очень недовольны фьялльскими грабежами. Может случиться и так, что квитты поднимутся против Торбранда конунга. И Хагир уж наверное окажется не в последних рядах. Он может когда-нибудь стать даже новым конунгом квиттов. И знатности, и доблести ему для этого хватит. И он будет в немалом долгу перед Фримодом ярлом. Чем бы дело ни кончилось, вам оно только прибавит славы и уважения.

– А до тех пор, пока Хагир будет биться за звание конунга, мой сын будет в опасности! – хмурясь, отвечала Гейрхильда. – Да и Вебранд не так прост, как они думают. Ты знаешь, как я не хотела, чтобы мой сын встретился с ним…

– Он будет не один, – напомнил Гельд. – Хагир – не просто еще один человек, это еще одна удача. У полуоборотня не хватит удачи одолеть их двоих. Может быть, судьба помогает тебе избавиться от тревоги: это тот самый случай, которого ты ждала. Морской Путь будет навсегда избавлен от Вебранда.

– Удача! – ворчала Гейрхильда. – Я еще не знаю, что за удача у этого Хагира. Пока ему не очень-то везло – потерять вожака…

– А чтобы тебе было спокойнее, я пойду с ними сам! – объявил Гельд. – Все-таки Хагир – мой родич, да и твой сын мне не чужой. Если не удаче Хагира, то уж моему опыту и благоразумию ты веришь. И можешь быть спокойна, я не дам молодым героям натворить глупостей. Очень удобно удерживать других от ошибок, которые когда-то совершил сам. Точно знаешь, о чем ведешь речь, а это делает честь всякому советчику.

Гельд ободряюще улыбнулся, но Гейрхильда ответила тревожно-укоряющим взглядом. Она была огорчена и раздосадована. Случилось именно то, чего она много лет старалась избежать. Появление квиттов и горячая дружба, которой к ним проникся Фримод ярл, очень напоминали знак судьбы. Много лет фру Гейрхильда старалась предотвратить встречу своего сына с Вебрандом, но сейчас оказалась бессильна. Она не могла запретить этот поход: ее сын давным-давно взрослый, и не может она подрывать уважение к нему в округе! Должно быть, пришел срок. Для всего когда-то приходит срок. А спорить с судьбой глупо и опасно.

– Ну, что ж! Идите! – сказала она наконец и медленным, пристальным взглядом обвела всех: Фримода, Хагира, Гельда, даже Гьяллара. Потом она посмотрела на Хлейну, замершую в ожидании ее приговора, снова метнула горячий взгляд на Фримода и с неожиданной страстью выкрикнула: – Идите! И убейте его, если сможете!

Фримод ярл оказался прав в своих радостных ожиданиях: его воинская удача славилась, и в округе нашлось довольно много людей, пожелавших пойти с ним в новый поход. Через несколько дней привели «Кабана», которого Гельд оставлял в северной усадьбе Гейрхильды хозяйки. Фримод ярл приказал готовить к плаванию своего «Дракона», двадцатишестивесельный дреки, способный поднять больше сотни человек. Гельд считал, что «Дракона» с сотенной дружиной будет многовато, но выйти в море на более скромном корабле было бы ниже достоинства ярла. «Да и как знать, какое войско у этого мерзавца дома! – предостерегала Гейрхильда. – Может, к нему соберется вся округа, и ради вашего Стормунда придется устроить побоище не хуже Битвы Конунгов!» Но несмотря на эти опасения, решили идти только тремя кораблями, «чтобы не смешить людей, собравшись таким войском на одного-единственного оборотня», как говорил Фримод ярл. К дружинам «Кабана» и «Волка» Фримод ярл добавил человек по пятнадцать-двадцать, так что и Хагир, и Гельд больше не испытывали недостатка в гребцах.

– Полуоборотень награбил по морям столько сокровищ, что там найдется чем вознаградить всех! – уверял Фримод ярл Хагира, который беспокоился, чем он расплатится со своей новой дружиной. – Вот увидишь: по сравнению с ним сам Фафнир покажется бедняком!