Экзорцист - Александр Верт

Стен вздохнул, понимая, что парень просто повторяет обвинение, не говоря правды.

− Хорошо, − проговорил он, − только это моего предложения не отменяет. Я готов усыновить тебя даже с такой правдой.

− Даже? − переспросил Ричард. − Разве ты не боишься, что я сделаю то же самое с твоей семьей?

− Нет, ты же сам назвал меня братом, точно так же, как темного я назвал в моем сне братом Керхаром.

Ричард вздрогнул и опустил глаза, теряя контроль над своей насмешливой маской.

− Зачем тебе все это?

− Я еще и сам не понимаю, но в одном из моих странных снов ты попросил меня о помощи, назвавшись Керхаром, и эта просьба сделала меня неравнодушным. Ричард, я одинок и мне точно так же нужен друг, как и тебе. Неужели ты не хочешь, чтобы у тебя была семья?

− У меня уже была…

Мальчишка не смотрел на Стенета, а напротив показательно отвернулся, боясь выдать свои слезы. Убеждать его Стен не стал.

− Я не стану тебя уговаривать, но мое предложение остается в силе. Передумаешь – просто дай знать.

− Проваливай…

Стен ушел, прекрасно понимая, что имя Керхар для Ричарда – не пустой звук, а значит, он не мог ошибиться.

С тяжелым вздохом он забрал Артэма, признавшись сыну, что хотел усыновить Ричарда. Мальчик тоже огорчился отказу.

Теперь же, когда вопрос с избранием епископа был решен и можно было возвращаться, Стен захотел поговорил с Ричардом еще раз, и если мальчишка останется непреклонным, дать ему хотя бы адрес, чтобы он мог написать, если решит попросить о помощи.

Вот только парня на месте не оказалось.

− Он выписался пару часов назад, − пояснила Стену медсестра.

− И кто забрал его? − недоумевал Стен.

− Никто, он сам уехал.

Для собеседницы это казалось нормальным, а Стена просто ужаснуло. Он, конечно, понимал, что Ричард не был пленником, знал, что его давно ни в чем не обвиняют, а лишь наблюдают, в то время как мальчишка сам позволял и сдерживать себя, и использовать. Теперь же он сбежал.

Как человек совестливый, Стенет искал в случившемся свою вину, пытаясь проанализировать каждое слово. Он опасался, что мог затронуть слишком болезненную тему, и тем самым травмировать парня своими глупыми вопросами и разговорами. Возвращаясь туда, где он остановился с сыном, Стен думал о том, как стоит искать Ричарда, но, поднявшись наверх, услышал в своей комнате голоса и ускорил шаг, опасаясь, что кто-то недобрый мог проникнуть в комнату к его сыну.

Стен хорошо знал Артэма, и для него было очевидно, что мальчик не пустил бы никого незнакомого или малоизвестного, но ведь кто-то мог ворваться и силой. Резко открыв дверь, он сразу услышал звонкий смех мальчика, сквозь который послышалось бормотание, которое мгновенно его успокоило. Артэм весело болтал с Ричардом.

− Как ты сюда попал? – пораженно воскликнул Стенет, не скрывая своей радости.

− Я боялся, что вы уедете, − тихо проговорил юноша. – Вы ведь не передумали?

− Нет, Ричард, я только что был в больнице и уже начал волноваться, что ты так внезапно исчез.

− Я спешил сюда.

Голос Ричарда дрожал, и он как никогда внимательно и открыто смотрел на собеседника.

− Я хочу рассказать всю правду.

Стен кивнул и посмотрел на Артэма. Присев возле сына на корточки, он стал думать о том, что бы сказать мальчику, чтобы его не обидеть.

− Ты хочешь, чтобы я ушел, потому что я маленький, а у вас взрослые разговоры? – надув губы, спросил Артэм, видя выражение лица отца.

Стен невольно улыбнулся и ласково потрепал волосы мальчика.

− Нет, я хотел попросить не смущать Ричарда, которому нужно рассказать кое-что очень личное.

Артэм посмотрел на юношу внимательно и, видя, как тот нервно отводит взгляд, все же согласился пойти почитать книгу в соседней комнате.

Стен сел напротив и заговорил первым:

− Ты никогда не рассказывал о том, что случилось?

− Это никому не было нужно, − ответил парень, нервно ломая пальцы, заставляя себя быть честным. − Все началось еще тогда, когда на меня впервые напали. До этого момента я был просто ребенком с черными глазами. Я боялся этого мира, и все меня пугало, но тот одержимый и его запах, когда его пальцы сомкнулись на моем горле – я даже обрадовался, что, наконец, покину этот мир. Тогда я все вспомнил. Я больше не был тем мальчиком, который хотел исчезнуть. В моей голове от страха открылось все. Я отчетливо знал, зачем и как я пришел в этот мир. Моя цель отчетливо была в моем сознании, и я точно знал, что жалкое создание передо мной не может мне помешать. Тогда я заговорил впервые, и в тот миг точно знал, что я делаю и как, но когда это существо ушло, оставив шлейф противной вони, я понял, что ничего не могу объяснить и даже вспомнить смысл того, что я говорил, но это пробуждение изменило меня. Я стал старше, я это чувствовал. Я меньше боялся и легче сносил отцовские побои, словно эта смертная часть истории действительно не имела ни малейшего смысла. Зато меня начали учить, и каждый раз, когда я читал заклинение, активировал пентаграмму или запускал в движение энергию внутри себя, что-то просыпалось во мне, и подобие смутных воспоминаний мерцали в моем сознании. Так я видел себя в двух разных темных ипостасях. Одна была почти как человеческая, но совсем не детская, и глаза у меня действительно были черными, но иногда я терял эту форму, превращаясь в бесформенное чудовище, по доброй воле становясь страшным существом, чтобы сражаться с такими же темными. Я воевал с ними по ту сторону. Поверишь ты мне или нет, но я не вру. Я действительно видел свои битвы против темных ради другого такого же, как я черноглазого с твоим лицом, который звал меня Керхаром.

Стен удивленно посмотрел на Ричарда, но перебивать его не стал.

− Все одержимые, нападавшие на меня, тоже произносили это имя. Я к десяти годам уже легко понимал их, но крайне редко мог ответить, только тогда, когда тот самый Керхар пробуждался. Это он говорил с ними моими губами. Он побеждал их и безжалостно изгонял, а когда он уходил, мне становилось страшно, но я не мог никому рассказать о проблесках своих воспоминаний. Я боялся, хоть и становился сильнее и старше с каждым таким пробуждением. А однажды я и вовсе увидел того, кого не имел права тронуть.

Ричард, взгляд которого нервно и взволнованно скользил по полу и частенько застревал на сомкнутых в замок пальцах, внезапно посмотрел на Стена и прикусил губу:

− Я до сих пор не могу объяснить, что именно тогда произошло и что я чувствую в подобных случаях. Просто в определенный миг я понял, что мой враг зовет меня, причем того меня – монстра, уничтожающего темных. Он будто вызывал меня на бой. Если бы я принял вызов, я бы его уничтожил, но в то же время я знал, что на этом моя жизнь оборвется, и я уже никогда не сделаю то, ради чего пришел сюда.