Вселенная Ехо. Том 2 - Макс Фрай

– Ладно, буду иметь в виду, – растерянно согласился я. И велел летающему пузырю Буурахри подниматься в небо – чем скорее, тем лучше.

Записку Нуфлина я развернул, только когда расстояние между дном корзины и землей достигло нескольких дюжин метров. Его почерк оказался очень мелким, с ярко выраженным наклоном влево и почти неразборчивым из-за обилия завитушек, уместных скорее в учебных работах начинающего каллиграфа, чем в письме самого могущественного человека в Соединенном Королевстве.

«Доброе утро, сэр Макс», – так начиналось его послание.

«Как ни странно, – писал Нуфлин, – сладкие обещания Хранителей Харумбы не оказались лживыми, а ведь я до последней минуты изрядно опасался, что эти господа просто нашли ловкий способ отнимать деньги у чудаков, размечтавшихся о легком бессмертии.

Тем не менее два часа назад я проснулся в своем новом дворце, где все устроено в полном соответствии с моими пожеланиями, и должен отметить, что уже много лет не чувствовал себя настолько здоровым и бодрым. Даже поясница, которая всегда была моим самым слабым местом, не дает о себе знать, а что касается аппетита – можно подумать, что я вернулся в дни своего детства, когда был готов жрать любую дрянь с жадностью оголодавшего волчонка.

Впрочем, мои старческие восторги по поводу здоровья и аппетита вряд ли тебе интересны. Памятуя о твоем любопытстве (тебе ведь наверняка не терпится узнать, как тут у них все устроено), замечу, что мне уже довелось испытать не только голод, но и желание посетить отхожее место; моя кожа по-прежнему чувствует тепло солнечных лучей и прохладу утреннего ветра, да и прочие ощущения ничем не отличаются от обычных. Разве что неприятных заметно поубавилось, как я уже отметил выше.

Хранители этого места (как ты понимаешь, я еще не успел завести иных знакомств) утверждают, что обитатели Харумбы не чураются даже радостей плотской любви. Признаться, меня весьма забавляет мысль о том, что теперь, на старости лет, после долгих столетий аскетического подвига, я вполне могу позволить себе пуститься во все тяжкие. Что ж, по крайней мере, будет чем заполнять ночи – меня как раз предупредили, что единственное неудобство, связанное с моим новым существованием, заключается в том, что спят здесь редко, понемногу и никогда не видят снов. Зато и от усталости не страдают. Откровенно говоря, я не считаю, будто бессонница – такая уж высокая плата за бессмертие.

Надеюсь, мой рассказ хоть немного удовлетворил твое любопытство. А теперь приступим к главному».

– Ишь ты! – вслух сказал я. – Что ж, посмотрим, что у нас считается «главным».

Но Великий Магистр Нуфлин Мони Мах все-таки умудрился удивить меня напоследок. Остается благодарить судьбу за то, что в мой распахнувшийся рот не залетела какая-нибудь чайка.

«Я уже не раз говорил, что собираюсь отблагодарить тебя. Надо отдать тебе должное, сначала ты проявил великодушие и не стал мстить мне за попытку похитить твое молодое, отлично приспособленное для долгой жизни тело, а потом уговорил моего старинного врага отпустить меня восвояси, да еще и расплатился с ним самым ценным из своих талисманов. И вот теперь, когда я стал новым жителем Города Бессмертных (какая все же непростительная глупость называть благословенную Харумбу “Городом Мертвых”!) и окончательно убедился, что твои усилия не пропали зря, пришло время, фигурально выражаясь, выписать чек. Разумеется, о настоящем чеке не может быть и речи: все мои личные сбережения да и почти все богатства моего Ордена перекочевали в кладовые Харумбы. Теперь я могу с чистым сердцем сказать, что оно и к лучшему. К тому же, при всем моем уважении к деньгам, вынужден отметить, что они далеко не всегда являются адекватной платой за некоторые услуги. Поэтому я собираюсь предложить тебе не больше и не меньше как власть над Соединенным Королевством.

Как ты знаешь, у меня не было преемника, который мог бы возглавить Орден Семилистника после моей, скажем так, вынужденной отставки. Возможно, теперь ты и сам догадываешься, почему я не стал назначать преемника: я ведь всерьез намеревался вернуться в Ехо в твоем теле; при этом (уж прости меня за откровенность) карьера служащего Малого Тайного Сыскного Войска отнюдь не казалась мне достойным содержанием новых страниц моей жизни. Поэтому перед отъездом я предупредил всех Старших Магистров Ордена, что они должны оставаться без Великого Магистра столько, сколько понадобится, и беспрекословно склониться перед любым человеком, который придет к ним на закате с непокрытой головой и произнесет некие заветные слова, звучание которых заставит все окна Иафаха распахнуться и снова захлопнуться. В небе над Ехо при этом появится радуга в три дюжины разноцветных полос и будет сиять всю ночь.

Я связал их клятвой – из тех, что невозможно нарушить и остаться в живых, поэтому можешь быть спокоен: ты не услышишь ни единого возражения.

Разумеется, я сам планировал стать собственным преемником. Как видишь, все повернулось не так, как я задумал. Впрочем, все к лучшему – сейчас, когда я встречаю рассвет на террасе своего дворца в Харумбе, я наконец-то могу произнести эти слова без затаенной горечи. Ладно, дабы окончательно отказаться от лукавства, скажу так: почти без горечи.

А ты, сэр Макс, раз уж я обязан тебе удовольствием встретить этот рассвет, можешь занять мое место. Или, если кресло Великого Магистра Ордена Семилистника покажется тебе слишком скучной игрушкой (а я подозреваю, что так оно и есть), ты можешь усадить в него любого, кого тебе заблагорассудится, – да хоть своего драгоценного Кеттарийца. Правда, я заранее уверен, что он тоже откажется. Я неплохо изучил его за эти годы.

Одним словом, судьба моего Ордена и всего Соединенного Королевства в твоих руках, а следующий Великий Магистр будет твоим вечным должником. Я даже не прошу тебя хорошенько подумать перед тем, как принять решение. Если захочешь как следует развлечься – на здоровье!

Ну а теперь, когда все уже сказано, мне осталось написать совсем немного: попрощаться и сообщить тебе заветные слова, вернее числа и буквы. Имей в виду на будущее: почти любой ясновидец может разгадать чужое заклинание, если оно состоит из слов, принадлежащих человеческому языку, но никому не под силу распутать клубок из бессмысленных звуков и цифр. Да, и не вздумай произносить это вслух ни при каких обстоятельствах – только один раз, у Явных Ворот Иафаха, и только на закате. А вот время года, погода и фазы луны никакого значения не имеют».

Далее следовало несколько строк, больше всего на свете похожих на какой-нибудь шпионский шифр: густая каша, сваренная из обрывков бесконечно больших чисел и букв знакомого мне алфавита, которым пользуется добрая половина населения этого Мира. Запомнить невозможно, да что там запомнить – я здорово сомневался, что смогу прочитать вслух этот кошмар, ни разу не запнувшись.

Но читать его вслух, как я только что выяснил, мне и не требовалось. Это удовольствие предстояло счастливчику, которого я сочту достойным занять парадное кресло Великого Магистра Ордена Семилистника, со всеми вытекающими последствиями.

До меня окончательно дошел идиотизм ситуации, и я тихо рассмеялся, усевшись на дно корзины летающего пузыря. Идей на сей счет у меня было много, и все как одна дурацкие. Например, присвоить звание Великого Магистра сэру Мелифаро – чтобы никому мало не показалось. Или вызвать из Ташера моего приятеля Андэ Пу и устроить всем «полный конец обеда», по его собственному меткому выражению.