Заложница мятежного коммодора - Ольга Грон

— У меня есть право на выбор?

— Есть. Остаться в комнате, — усмехнулся он. — Но я хотел бы видеть тебя рядом с гостями. Надеюсь, ты не сильно смущаешься в компании рретан?

Это он к чему спросил? Я внимательно посмотрела на коммодора, пытаясь разгадать его намерения, но он казался каменной стеной. Мысленно я уже представляла, как буду танцевать с Тар Ренсом, как снова почувствую жар его тела — пусть даже через одежду. От мыслей внизу живота сладко заныло, и я поспешно отвела взгляд от лица рретанина, чтобы он не понял причин моего смущения.

— Я нормально отношусь к рретанам… как и к другим расам галактики, — добавила через пару секунд, вновь повернувшись к Рею.

— Тогда я зайду за тобой сам. — Тар Ренс приподнял одну бровь, затем перебросил волосы, собранные в длинный хвост, на спину. Его глаза на миг сверкнули радугой. Я присмотрелась внимательнее. Снова показалось?

Рей выпрямился. Улыбнулся. Явно задумал что-то, чего я знать не могла.

Внезапно глаза коммодора сверкнули серебром — враз налились металлом. Как будто раньше он сдерживал эмоции и вот дал им выход. Рей прищурился и вдруг спросил:

— Вечер в окружении военных рретан. Лучших мужчин нашей расы. Что думаешь, абестанка?

В тот момент я совсем растерялась. Чего он от меня ожидал? Какой ответ хотел услышать?

— Мы не похожи на ваших мужчин, — добавил Рей. — Как считаешь?

Новая пауза. Взгляд, неотрывно прилипший к моему лицу, и очередная непонятная реакция. Глаза Рея сверкнули серебром сильнее, погасли до обычного цвета холодной стали. Он выпил какого-то рретанского напитка с очень слабой долей алкоголя, похожего на клюквенный сок, и кивнул.

— И чего молчишь? Страшные мы? Ужасные? Или нет?

Я совершенно растерялась, а рретанин вдруг поднялся, выпрямился во весь свой огромный рост, взял стул и сел близко-близко. Я чувствовала жар его тела, и смущение разлилось по щекам непрошенным румянцем.

— Я… Я не знаю… — даже растерялась от такого напора. Конечно, я не считала рретан ужасными. Непонятными и загадочными — да. Иногда они пугали меня. Но не из-за внешнего вида. — Вы… эм… очень необычные...

Рей, который во время моего монолога наклонился так, что наши лица почти касались друг друга, внезапно отпрянул, словно обжегся. Я заметила, как хлестнул по бедру его хвост. Рретанин откинулся на спинку стула и выпалил:

— Значит, видишь в нас хвостатых монстров?

Вот сейчас — впервые за последние сутки — он снова пугал меня. Тело напряглось, глаза налились серебром, чешуйки на запястьях сверкнули браслетами. Губы вытянулись в жесткую линию, и их мягкость, чувственность пропали. Рей помолчал, выпятил упрямый подбородок и, не дождавшись от меня ответа, почти вскочил со стула. Тот даже слегка проехался по полу с жалобным скрипом.

Рей вернулся на свое место и принялся доедать какой-то зажаренный корень. Время от времени в меня направлялся взгляд — прямой, как выстрел. Я ловила его, отводила глаза и совершенно не знала, что сказать.

Конец завтрака прошел в глухом молчании. Рей то и дело сверкал серебристыми глазами, но ничего больше не говорил, временами хмурился, опуская голову. Когда мы закончили с трапезой, рретанин проводил меня до комнаты.

— Я зайду в пять по времени Неотерры. Будь готова. Около четырех к тебе заглянет мой подчиненный.

И не успела я даже поблагодарить за вкусную еду, как Рей пулей улетел по коридору.

Рей

Да что я о себе возомнил? Она никогда не сможет относиться ко мне как к своему мужчине. Я для нее монстр — и этим все сказано. Я ведь помнил, как дрожала абестанка, стоило мне приблизиться. Как моментально становилась похожей на маленькую перепуганную девочку. При этом Али не была трусихой, не походила на тех изнеженных абестанок и землянок из числа приближенных Мирайны, что жеманно надували губки и едва ли не падали в обморок, завидев каплю крови. Али — боец, девушка с внутренним стержнем и духом противоречия. И уж раз она так меня боялась, значит, я прав в своих предположениях. У нас ничего с ней не выйдет. Или…

Или нужно очень постараться, чтобы она увидела во мне желанного мужчину, а не чудовище с другой планеты. Вот только как это сделать? На малейшую ласку она ощетинивалась, негодовала и шарахалась от меня. От моих вопросов замыкалась в себе.

С рретанками общаться было проще. Когда я заинтересовывал их, вызывал желание, зрачки женщин менялись, а на теле светились чешуйки. Я видел, что желанен. Мимика абестанцев выглядела очень живой, почти завораживающей, но ни о чем мне не говорила. Эти полуулыбки с опущенным взглядом — что они означали? Али смущена или раздражена? Хочет поскорее от меня избавиться или ей приятно мое общество?

Я вдруг осознал, что совсем не понимаю, как подступиться к гордой абестанке. И неожиданно пришло озарение: такой она еще больше мне нравилась. Восхищала, будоражила, притягивала. Я перестал видеть в ней чужое существо, которое вызывает желание, — я видел нечто родное, свое.

У меня еще есть время. Его катастрофически мало, но я попытаюсь переубедить Али. Я не сдамся, не добившись расположения абестанки и ответного желания. Иначе я просто не смогу проверить, та ли она, о ком думаю.

Я не мог принимать решение о выдаче рретанских технологий абестанцам в одиночку, поэтому вызвал на Тэо своего приближенного Кортиса Дэр Гора, сделал это сразу же после разговора с Мирайной Дэйл. Его должен был встретить лорд-капитан Ор Ланс и проводить на станцию, координаты которой неизвестны даже моим подчиненным с Рретана.

Вместе с Дэр Гором летели несколько рретанских аристократов — его свита. Кортис носил титул, аналогичный абестанскому герцогу, и был одним из самых уважаемых граждан моей планеты. Конечно, после их отбытия мне снова придется менять положение в пространстве — даже среди своих могут найтись предатели, которые пожелают выдать меня КОР. Мои военные проверят каждого гостя на предмет передатчиков, а защитное поле, которое глушит сигналы, будет работать на полную мощность — хватит с меня прошлой диверсии.

Уладив вопросы с приемом, я достал из сейфа то самое колье, о котором думал ночью, — из великолепных рретанских изумрудов в платиновом обрамлении. Оно точь-в-точь напоминало глаза абестанки. И я хотел подарить украшение той, о ком думал все последние дни. Той, которая считала меня монстром.

Нет, сам не стану вручать. Отправлю его с Торианом Дэй Ниром, как и платье. Не стоит лишний раз подвергать себя искушению. Я могу сорваться и окончательно разрушить тот хрупкий мостик доверия, который еще не исчез. Кажется, любое резкое движение или инициативу с моей стороны абестанка воспринимала как агрессию. А на вторжение в свою комнату реагировала так, словно я — орда диких земных варваров, которые стремятся посеять боль, разрушения и насилие.

Али

Часам к четырем я безнадежно заскучала. Игры на браслете-компьютере не развлекали, комната казалась тесной, а коридоры замка — пустыми. Я томительно ждала чего-то, хотя сама не понимала, чего же именно…