Охотник и Красная Шапочка  - Эрика Адамс

– И если ты забыл, на мне сейчас нет трусиков.

Блядь. Я не забыл. И в моей воспалённой голове полыхает алым эта мысль, сводящая с ума.

– Ноябрь. Мороз. Я без трусиков.

Не знаю, чего она хотела добиться этими словами, может быть образумить, но получилось с точностью до наоборот. Сердце начинает отплясывать и качать кровь с бешеной силой, заставляя её приливать к члену. Я сглатываю и пытаюсь представить что-нибудь другое – бесполезно. Мотаю головой из стороны в сторону.

– Тебе следует проводить меня, Рикардо. Если не хочешь, чтобы со мной что-нибудь произошло.

– Можешь быть уверена, пока я рядом, с тобой не произойдёт ничего. Кроме того, что произошло недавно. И произойдёт ещё не единожды.

Глаза Аманды загораются предвкушением и пухлые губки приоткрываются, чтобы сказать что-то. Но она не успевает это сделать. Я подхватываю Аманду руками под попку так, что её лицо оказывается гораздо выше моего. Тонкие пальчики зарываются в мои волосы, царапая кожу головы. Балдею от этих прикосновений и уплываю в сторону. Легонько щекочет изнутри и мягко качает на горячих волнах.

Немного поодаль нарочно громко кашляет Манфред.

– Аманда, звезда… мо… Кхе-кхе!.. Может быть, пора вернутся в Вольфах? Я уже себе все уши отморозил!

– Толстяк прав… Надо доставить тебя в Вольфах и переодеть. Во что-нибудь другое, не такое провокационное…

Я перехватываю её поудобнее, вынуждая лечь головой на плечо, а эта чертовка успевает приложиться к шее губами на мгновение и прочертить огненную дорожку влажным, бойким язычком.

– Тебе не нравится, как я одета?

– Мне не нравится, что другие на тебя пялятся!

– Думаешь, ситуацию спасёт драная мешковина?

– О нет, крошка… На тебя будут пялиться, даже если ты вывозишься в дёгте.

Я в два счёта нагоняю Манфреда. Сукин сын прислушивался к нашему разговору, потому что тут же подхватывает:

– На Аманду будут пялиться, даже если она погрузится по самую шею в зловонную лужу! Это алмаз, светоч танцевального мира Аугсбурга и не только… В наших планах покорить столицу и его монаршее величество!

Вынужден признать, что толстяк мне симпатичен отчасти. Но явно не той частью, которая активно мелет языком, намекая своим рассказом, что на Аманду стоит у всех мужиков в радиусе сотни километров вокруг неё. Мои руки заняты – я прижимаю к себе Аманду, но ноги вполне свободны. Потому я отвешиваю пинка Манфреду пинок под его жирный зад, убивая этим действием двух зайцев: он и заткнулся, и ускорился.

– Рик!

– Хочешь возразить что-то, Аманда?

Аманда поднимает руку и проводит по моим губам указательным пальчиком, я прихватываю его губами и втягиваю, немного покусывая.

– Нет. Всего лишь хочу попросить тебя кое о чём.

Она обводит пальчиком мои губы и мягко скользит им вглубь рта, не отрывая от меня горящего взгляда. Я всё ещё не остыл и в штанах начинается настоящий пожар оттого, что она вводит свой пальчик мне в рот и скользит медленно вглубь, касается языка и не спеша ведёт его обратно. Медленно. Эротично шалит пальчиком у меня во рту, заставляя меня посасывать его, едва сдерживая стоны.

– О чём? – выдыхаю сипло и вновь тороплюсь прихватить её сладкий пальчик, который она уже прижала к моим губам.

– Рик, веди себя прилично. Будь хорошим мальчиком.

Блядь. Я ни капли ни хороший, и на хую я вертел все приличия, но сейчас согласно киваю. Малышка нарочно распаляет меня, зная, что ожидание иногда бывает таким же вкусным, как финал.

Я загораюсь от её слов, как спичка, и огонёк ползёт всё выше и выше, до подушечек пальцев. Мгновение… И он обжигает кожу, заставляя выпустить сгоревшую спичку из рук. Потому что, едва ступив ногой в черту города Вольфах, мы вспоминаем… Где-то здесь лежит ещё одна жертва, выпотрошенная совсем недавно.