Юлианна, или Игра в киднеппинг - Юлия Вознесенская

– Это верно, – заметил Иоанн, сидевший на подоконнике распахнутого окна. Юлиус, примостившийся на карнизе того же окна снаружи, согласно кивнул и сказал:

– Вот бы твоя мою с собой молиться позвала!

– Ты уж очень многого сразу хочешь, брат. Не думаю, что твоя Юлия уже созрела для этого. Но попытаться можно, отчего нет? Я шепну Аннушке.

– Благодарствуй, брат!

– Ах, ну да, – вспомнила Юлька, – Жанна говорила мне, что ты богомолка. Хорошо, побежали вместе под душ, а потом ты читай свои молитвы, а я буду делом заниматься – найду для тебя одежду.

– У меня есть одежда. Вот – джинсы, майки, а еще у меня с собой платье, сарафан, юбка и две блузки, а для плохой погоды еще свитер и куртка. Вот сколько я всего привезла! Это все бабушка: нехорошо, говорит, отца вводить в лишние расходы.

– Покажи!

Аня встала, достала из-под кровати сумку, вытащила ее на середину комнаты и раскрыла.

– Вот, смотри, это все одежда.

Юлька мигом перетряхнула скромные Анины пожитки.

– Так, с псковскими модами все ясно. Это не Париж! Совсем не Париж, а наоборот.

– Наоборот от Парижа это что – Дальний Восток?

– Вроде того. А в чемодане что – обувь?

– Обувь – под кроватью. Кроссовки. А в чемодане у меня книги, которые надо прочитать за лето.

– Отличница! – Юлька грозно и обличающе наставила на сестру палец.

– Так уж получилось… А у тебя что в школе?

– Сплошные трояки. Но учти, что школа особая, элитная – лицей! Не чета псковским ликбезам! А вообще-то я мечтаю учиться в Англии. Жанна обещает меня за этот год подготовить к поступлению в закрытую школу для девочек, «Келпи» называется. Это такая привилегированная школа, что о ней даже мало кто знает.

– А я мечтаю поскорей вернуться в Псков.

Как раз в этот момент бес Прыгун осторожно приоткрыл дверь и заглянул в комнату – проверить, как там его подопечная угнетает сестрицу? На него пахнуло жарким светом: комната была за эти дни уже намолена Аней; на столе, прислоненные к стопке книг, стояли иконы, на подоконнике раскрытого окна сидел Ангел Иоанн, а за окном порхал Юлиус. Оба Ангела сияли, ведь их девочки впервые мирно беседовали друг с другом! Всего этого Прыгун выдержать не мог: он зажмурился, отшатнулся и плотно прикрыл за собой дверь. «Я лучше тут, в коридорчике погуляю», – сказал он себе.

Юлька призадумалась.

– А разве ты не собираешься насовсем у нас остаться?

– Я бы рада, и папа этого хочет, но я никак не могу, – вздохнула Аня. – У меня в Пскове бабушка осталась. Она болеет, ей помощница нужна. Я уже папе сказала, что к осени обязательно должна в Псков вернуться.

– Вот, значит, как. Уедешь, выходит, к осени… Сама…

– Почему сама? Папа отвезет, – удивилась Аня.

Юлька расстроилась. Это что же получается, надо отменять затею с киднеппингом? Но, во-первых, Юлька не любила менять свои планы, а во-вторых, ей не понравилось, что только что обретенная и горячо ненавидимая сестра вдруг возьмет и укатит по своей воле обратно к себе в Псков! А замечательная игра в киднеппинг, в которую Юлька уже втянула всех своих друзей, что же, из-за нее пойдет прахом? Это даже как-то и несправедливо получалось. Нет, решила Юлька, негодуя на сестру, киднеппинг все равно должен состояться! Неожиданно у нее возникла еще одна обидная мысль.

– Слушай, Ань, а это что же получается: у тебя есть бабушка, а у меня нет?

– Почему у тебя нет? Бабушка Настя и твоя бабушка тоже.

– Она строгая?

– Строгая.

– Верующая?

– Очень верующая.

– Ну, мне такой не надо.

Аня хотела сказать, что никто бабушку Настю ей пока и не предлагает, но спохватилась и промолчала. А Юлька, тряхнув лохматой рыжей головой, спросила:

– Тут, кажется, кто-то в душ собирался? Ну так пошли!

– Погоди, мне еще надо халат достать, зубную щетку, полотенце. Они у меня тут, под матрацем.

– Под матрацем?

– А где мне их еще держать?

– Уборщица придет комнату убирать, увидит – стыда не оберешься. Сиротка-беспризорница, вещички под матрацем! Ты что, не могла стул принести и хотя бы на стул свое барахлишко сложить?

– И рассердить из-за какого-то стула мою грозную сестрицу?

– Да ладно тебе! Бери зубную щетку и пошли, а полотенец и халатов в ванной полно.

– Зачем мне чужой халат, когда у меня свой есть?

– Там нет чужих халатов, это же моя ванная. А с этого дня будет наша! Туда даже войти можно только через мою комнату. Здоровско, правда?

– Не знаю. Мне трудно сказать, у нас ведь не было ванны.

– Ка-ак? А где же вы мылись?

– Летом дома, в сараюшке. А когда холодно, в городскую баню ходили.

– Это вроде сауны, да? Удобно устроились: и мытье, и удовольствие!

– Да ты что, Юль? Неужели ты и вправду не знаешь, что такое городская общая баня? Покупаешь билет за десять рублей, стоишь в очереди, а потом идешь и моешься с другими женщинами и девочками, вот и все удовольствие.

– Разве это не весело?

– Да уж, весело. Особенно когда очередь на час. Ребенок ты, Юля.

– Ага, а ты, конечно, старше меня… Кстати, Ань, а кто из нас старше?

– Как это – «старше»? Мы же в один день родились, четырнадцатого июля.

– Да, но кто родился раньше?

– Разве это важно?

– Когда в королевской семье рождалась двойня, это было очень даже важно: родившийся первым становился наследником престола, а тот, кто опоздал хотя бы на одну минуточку, уже навсегда оставался только принцем.

– Подумать только, какая горестная судьба – всего лишь принцем! Хорошо, что мы родились не в королевской семье, а то хлопот не оберешься с этим престолонаследием.

– Точно. Но у кого бы все-таки узнать, кто из нас старше?

– Я знаю у кого – у бабушки Насти. Вот поставят ей телефон, она позвонит мне, и я спрошу.

– А ты знаешь, кто из них родился раньше? – спросил Ангела Иоанна Юлиус, в радости вьющийся перед распахнутым окном комнаты, как пчела перед цветком.

– Нет, брат, не знаю. Мы ведь слетели к ним только при крещении.

– Да, спроси, пожалуйста, у нашей бабушки. Я надеюсь, что старшая все-таки я… Ой, что ж это мы так заболтались? Все! Потопали в душ! – спохватилась Юлька. – И давай прихватим твой чемодан и сумку – чего им тут стоять?

Аня убрала иконы и книги в чемодан и сложила в сумку раскиданную Юлькой одежду. Девочки вдвоем ухватили чемодан за ручку и с трудом подняли его, а Юлька прихватила еще и Анину сумку.