Драконья волынь - Софи Авдюхина

– Так что вы собираетесь делать в лесу? И зачем вам я? – осведомилась Полина, решив, что теперь уже можно спрашивать.

– Ты же не перевертыш? – вдруг спросил Митя.

– Я? – Полина не поняла, к кому был обращен вопрос. – Нет, конечно.

– Странно. Ты ведь говорил, что она сильный друид. – Митя повернулся к другу.

Сева лишь пожал плечами.

– Я друид? Значит, я могу быть оборотнем?!

– Естественно. Все полноценные друиды – оборотни, хотя чаще всего они владеют магией Земли.

– Но почему я этого про себя не знала? – удивилась Полина.

– Ты не совсем друид. Ты становишься им только… только когда на тебя начинает действовать проклятье, – послышался ответ Севы. – На твой крик слетаются птицы. Они-то и натолкнули меня на одну мысль.

– Жаль, жаль, что я не настоящий друид и не могу стать перевертышем, – расстроенно протянула Полина. – Так что вы задумали?

– Я тоже не перевертыш, – продолжил Сева, словно не слыша ее вопроса.

– Ну, ты ведь и не друид. – И почему они так и не ответили, в каком обряде ей предстояло участвовать?!

– Это точно! И он не может пережить такой несправедливости! – усмехнулся Митя.

– Так в чем дело? – Полина потеряла нить, и это стало ее раздражать.

– В том, что я хочу быть перевертышем.

Мысли в Полининой голове бешено закрутились. За этим они и шли в лес? Сева хотел превращаться? Но как это возможно?! Может, ей самой придется превратить его в какого-нибудь зверя, если ей объяснят, как это делается? Что ж, тогда она с удовольствием заколдует жестокого сердцееда и превратит его в… пуделя!

– Мы нашли описание одного древнего обряда. С его помощью Сева сможет превращаться в…

– В птицу, – подсказал Сева, выразительно взглянув на Полину.

– Да, в птицу. Но на первое время потребуется помощница, то есть ты, чтобы «заземлить» его. Птице нужно оставить что-то на земле. Дело в том, что ты будешь хранить, так сказать, его человеческий облик.

Полина почувствовала, как горят ее уши, и мысленно поинтересовалась, сколько девушек наслали бы на нее порчи и сглазы за возможность прикоснуться к Севиному «человеческому облику». А припомни они к тому же, что летом она жила в его доме… Не удивительно, что на ней лежит какое-то жуткое проклятье.

– Это обязательно должна быть девушка и… – Митя с улыбкой взглянул на Полину и не договорил.

– Странно, почему именно девушка должна участвовать в обряде?

– Понимаешь, необходима, как бы сказать, подруга сердца.

– Это только формально, – холодно подчеркнул Сева, и заинтересованная улыбка исчезла с Полининого лица. Ощутив внутри болезненный ледяной укол, Полина подумала, зачем же тогда ее взяли, если это лишь формальность?

– Но так как у него нет подруги, – Митя попытался исправить неловкое положение. – Или сердца… что вероятнее…

– В общем, нужна девушка.

– Я должна буду что-то хранить? В прямом смысле?

– Ты составишь зелье. Все ингредиенты мы достали. И рецепт тоже есть. Овражкин выпьет зелье и превратится.

– Хорошо, составление зелья не очень пугает.

– И без тебя он не сможет вернуться обратно.

– Что ты имеешь в виду? – насторожилась Полина.

– Ты выдернешь перо из моего крыла. И через некоторое время позовешь меня, – вставил Сева.

– Звать нужно громко? Это было бы небезопасно… нас могут обнаружить! И если узнают, что я была ночью в лесу…

– Нет-нет, кричать не нужно. Возьмешь в руку перо и шепотом скажешь «Финист, ясный сокол, вернись ко мне».

Полина засмеялась:

– Финист, ясный сокол?! Надеюсь, мне, как подруге сердца, не придется произносить это влюбленным голосом? В таком случае вам придется подыскать кого-нибудь другого.

Сева промолчал. Что ж, око за око, зуб за зуб.

– Такого условия вроде бы не было, – усмехнулся Митя.

– И пожалуйста, не потеряй мое перо, – сказал Сева, резко остановившись. – Оно должно оставаться у тебя, пока я сам не научусь обратному превращению. И все это нужно держать в секрете.

– Не потеряю.

– Замечательно, что вы договорились, – притворно весело подытожил Митя, заметив их воинственные взгляды. – Мы пришли.

Они стояли на маленькой вытоптанной полянке, окруженные черной стеной вековых деревьев и горсточкой кристаллов-световиков, которые Митя вынул из кармана.

– Я думаю, нам стоит присесть.

Все трое опустились на корточки, и парни стали водить ладонями вдоль влажной холодной земли. Под Севиными пальцами засеребрился легкий туман, Митин же участок зазеленел свежей травой.

– Так вот как вы справляетесь с водой! – удивленно воскликнула Полина.

– Я могу сделать так, чтобы вода высохла, – сказал Сева, и Полине почему-то стало не по себе от его слов.

– Зато вода – лучший друг растений, – вмешался Митя. – Видишь, как быстро они из-за нее растут!

Митя достал несколько маленьких свертков и пустую мутноватую амагиль. Сева вынул из-за пазухи книгу и положил на сухую траву, открыв на заложенной лентой странице. Книга выглядела старой и очень потрепанной, листы рассыпались по краям. Полина попыталась разглядеть слова, записанные в столбик витиеватым почерком, но не смогла прочесть и половины.

– Руны, – бросил Сева, заметив ее напряженные попытки разобрать написанное. – Я скажу тебе, что и в какой последовательности смешивать. Только ты должна быть очень внимательна и… сосредоточена. Ты должна очень хотеть составить это зелье и должна смешивать ингредиенты, прилагая все усилия, точнее…

– С любовью, он хотел сказать, – уточнил Митя. – У него плоховато с этим термином. Когда он признается в любви девушкам, он обычно говорит: «Теперь я очень внимателен и сосредоточен и прилагаю все усилия…».

На этот раз расхохотался даже сам Сева.

– Я постараюсь, хоть это и крайне трудно – изобразить любовь. – Насмеявшись, Полина поставила амагиль перед собой на траву.

Прошло около двадцати минут, когда предпоследний ингредиент, входивший в список переходного колдовствазелья, – измельченное крыло тигрового мотылька – был добавлен в вязкое коричневое снадобье. Полина помешала получившуюся кашицу, неприятную на вид, и с напускной доброжелательностью протянула амагиль Севе. Тот снова засунул руку в карман и на этот раз вынул большое черное перо.

– А это что?

– Перо настоящего Финиста, – ответил Митя, наблюдая, как Сева серебряным клинком сделал маленький надрез на своей руке, и алая – а вовсе не черная – кровь тяжело закапала на перо. – Без него ничего не получилось бы.