Глория. Капкан на четвертого - Наталья Жильцова

Он был прирожденным рассказчиком, и я словно наяву представляла себе все происходящее.

…Винсент пару раз взмахнул руками, ощутив себя какой-то большой птицей. Глупой птицей, если быть откровенным. Какая ж летающая пичуга, пусть даже с человека ростом, по своей воле заявится с визитом в дом боевых голубиц? Но вот нашлась одна такая.

Помня первый опыт, Винс на этот раз не влетел в голубятню, словно на армейских учениях, а аккуратно отворил дверь и проник внутрь. Затем остановился и огляделся.

Свет проникал сквозь круглое и пыльное окошко под самым потолком, создавая вокруг легкий полумрак. Вдоль стен в три ряда были приколочены жердочки, которые облюбовали себе питомцы господина Житника. И скрестившиеся на незваном госте недобрые взгляды голубиц, измененных магией и селекцией, не предвещали ничего хорошего.

«Точно не голуби, а какие-то воздушные убийцы», — подумал Винсент.

Проклятый попугай сидел на том же месте ровно по центру центральной жердочки в окружении голубиц, соблазнительно жавшихся к нему с двух боков. И, демоны его побери, чувствовал себя здесь королем.

Причем Винс мог бы поклясться, что умная птица смотрит на него с неодобрением, словно вопрошая: «Тебе что, мало?»

— Курлык, — пробормотал Винс, не сводя взгляда с попугая. — Или чего там еще вы говорите?

Попугай нахохлился и в ответ высокомерно провозгласил:

— Понаехали тут!

Винс опешил. Он, конечно, знал, что попугай говорящий, но ожидал что-то вроде «птичка хочет кушать», ну или классическое «Попка — дурак». Однако тигровые попугаи были, несомненно, более одарены, чем их младшие сородичи.

Медленно, шаг за шагом, Винсент начал приближаться к цели, не забывая при этом слегка помахивать руками, имитируя взмахи крыльев. Видимо, получалось у него весьма успешно, так как попугай скрипуче поставил его в известность:

— Пиво в этом доме не держим!

А голубицы стали посматривать на новую диковинную птицу с особым интересом. Их курлыканье сменило тон. Одна из них сорвалась с жерди и пролетела над Винсом, задев его макушку. Потом вонзилась когтями в деревянную стену, оттолкнулась и вернулась на место, на этот раз задев щеку. Это не понравилось еще одной, которая гневно закурлыкала и взъерошила перья, посматривая на довольную соперницу.

Шаг, еще шаг. Голуби активно общались. То и дело то одна, то другая слетали с жердей и проносились над Винсом, непременно касаясь его краем крыла.

— Агитто, я хочу массаж пяток! — обратился попугай к своему конкуренту в этом птичьем царстве.

— А уж я-то как хочу, — тихо ответил Винс, уворачиваясь от очередной поклонницы и неспешно доставая из-за пазухи мешок.

Попугай забеспокоился, но чувствуя поддержку прижавшихся к нему голубиц, не изменивших с новой птицей, не сдвинулся с места. Лишь прямо спросил:

— Ванна готова?

— Сей момент обеспечим, — заверил Винс. Потом перевел взгляд на телохранительниц попугая и со всей умильностью, на которую был способен, с придыханием произнес:

— Курлык, дамы.

Ну какая голубица устоит перед подобным?

— Ты не почистила серебро, мерзавка! — горько пожаловался на судьбу попугай, наблюдая, как обе его подруги, одна за другой, взлетели и попеременно врезав Винсенту крыльями по лицу, приземлились у противоположной стены.

А потом был резкий рывок человека и последний вопль исчезающей в мешке птицы:

— А кто тут у нас такой красивый?!

Винс бросился обратно, успев по пути увернуться от когтей первой опомнившейся голубки. Шустро выскочил наружу, захлопнул за собой дверь и привалился к ней спиной, ощущая, как та трещит от ударов изнутри.

— Ненавижу, когда она так поступает, — поделился своими мыслями попугай в мешке.

— Я тоже, — подтвердил Винсент, гадая, как скоро проклятые голуби сообразят, что можно просто вылететь. Ведь слуховое окно — гораздо более хрупкий предмет, чем деревянная дверь.

— На мое счастье, у них видимо какой-то инстинкт, развитый господином Житником, — под конец поделился размышлениями со мной Винс. — Они не вылетают в окно, если оно закрыто. Но пару неприятных минут я пережил, сдерживая всю эту озабоченную толпу своей спиной.

Не в силах больше сдерживаться, я рассмеялась.

— Это было бесподобно, Винс!

— Благодарю. — Он фыркнул. — К счастью, леди Кроу тоже посчитала именно так. Поэтому удвоила мое вознаграждение.

— Подъезжаем, — сообщил Айронд. — Самое время вспомнить о своих обязанностях, Винсент.

Винс моментально посерьезнел, хотя не удержался и прокомментировал:

— Я о них и не забывал. Но все равно спасибо, мамочка.

Айронд не ответил, его взгляд был устремлен на вырастающий впереди храмовый комплекс.

Посмотреть действительно было на что. Не зря уже которую сотню лет поэты, известные и не очень, воспевали это беломраморное чудо архитектуры. «Парящая монументальность», «Сияющая гора», «Высокая сила» — каких только названий ему не давали.

Комплекс раскинулся на высоком холме, окруженный серебристо-белой стеной. Попасть туда можно было лишь через огромные золотые врата, к которым вела длинная лестница. Лестница эта олицетворяла путь к Создателю, на каждой ее ступеньке сияли нестираемые строки священных текстов.

Но не о сияющей лестнице и не об искусных барельефах на стене говорили во всех землях, даже сильно отдаленных от Лирании. Над тонким шпилем главного храма, напоминая маленькое солнце, пылал огромный шар света. Причем, в отличие от небесного светила, на это чудо можно было смотреть, не боясь навредить глазам.

Шар не был создан магией. Во всяком случае, по официальному утверждению жрецов и ученых мужей из Магистериума. Он являлся настоящим, видимым проявлением силы Создателя.

Хотя я и бывала здесь раньше, в очередной раз восхитилась этим величественным зрелищем.

Помимо главного храма, источника благословенной воды и нескольких часовен для приватных молебнов или отпеваний на территории комплекса находились и другие строения. В них располагались кельи служителей и послушников, хранилища, библиотека и жреческая школа.

В общем, размерами храмовый комплекс уступал разве что Кориниуму. Однако в отличие от королевского дворца сюда мог прийти любой желающий и попросить у Создателя помощи.

Правда, лично мне искренняя молитва и подношения все равно не помогали сдавать экзамены в академии досрочно. Приходилось сидеть и зубрить. Но, возможно, дело лишь в том, что подношения казались Создателю слишком незначительными. Или их нужно было нести сразу преподавателям…

Я мотнула головой, отбрасывая воспоминания, поскольку экипажи, наконец, остановились.

«Надеюсь, нужного жреца не придется разыскивать по всему комплексу, — выходя, помечтала я. — Лучше бы он просто находился в главном храме».