Крест на башне - Андрей Уланов

— Севшин!!!

— Сейчас… сейчас я его достану…

Бам-м-м! И второй наш — в молоко, прицел-то сбило.

Впереди, левее нас ухнуло оглушительно и, когда я снова авровца отыскал, от него только корпус на прежнем месте был, а где башня — непонятно. «Триппер»… а до скорострельности нашей ему, с его раздельным заряжанием далеко, но зато когда он, наконец-то соберется стрельнуть…

Думаю, авровцы сообразили уже, что ничего им не светит. Оставаться на месте — верная смерть, отходить — лесок за их спинами не приличный лес, а так, пролесок, насквозь просвечивает. За ним поле километров в пять… а «триппера» с их морским калибром «дятла» и за два с половиной достанут — не оторваться им, не уйти.

В общем, выбора у них особого не было.

* * *

Следующий бой уже за Железногорском случился, утром следующего дня. Город мы обошли с севера: им должна была пехота заниматься, при поддержке бригады, которая раньше дивизионным панцерполком была.

В этот раз летуны не оплошали — обнаружили они эту, выдвигавшуюся нам навстречу часть своевременно. А обнаружив, раздолбали.

Давно я уже такой красоты не видел, больше года, пожалуй. Не какой-то там металлолом штатский, а полноценно проштурмованная и выбомбленная колонна: тягачи, транспортеры, панцеры… пара даже тяжелых, несколько пушек. Картинка… прямо жаль, что никого с фотоаппаратом поблизости не случилось, пока мы всю эту роскошь с дороги спихивали.

Даже странно, что те, кто в мясорубке той уцелел, драться не передумали.

Мы-то уже решили, что всех дел — по кустам разбежавшихся переловить. Пехота спешилась, развернулась в цепь… ну и мы за ней метрах в ста пристроились, повзводно.

И вдруг — вжик — и от сосны передо мной щепки облаком брызнули. Точно в ствол. Секунды три она еще постояла, а потом величаво так обрушилась.

Штурмпушка, будь она неладна.

Михеич, умный, без приказа назад сдал, да так, что я, в люк съезжая, едва затылком о край не приложился.

— «Котенок-4», «Котенок-5», — ору, — на два часа, бронецель, восемьсот… работаем «фронт-фланг».

Пошли мои «Котенки». Я полюбовался, как они позицию «Штуги» фугасными окучивают, местность перед нами в голове проскакировал.

— Михеич… плюс двадцать, отдельный куст, влево двадцать, складка, двести. На счет «три» быстро дотаскиваешь нас до неё, потом еще семь секунд — и выскакиваешь. Иван, к этому моменту у тебя выстрел уже должен быть готов.

— Так точно!

— Тогда… подкалиберным — заряжай! Раз, два, три! Па-ашли!

Сработало. «Штуга» как раз пятиться начал, когда мы вперед двинулись — не любят штурмпушки, когда их с флангов обходить начинают. Пальнул в Ральфа, развернулся, чтобы по Понтеру врезать — и тут Севшин его достал. Четко видно было — серая продолговатая туша на фоне зеленых кустов и посередке, чуть ближе к носу, взблеск от попадания.

— Есть! Попадание! Давай второй туда же!

Второй снаряд мы в корму вколотили — и опять ни хрена. Ладно, взрыва нет — но хоть бы дымок какой паршивый?

— «Котенок-5», — скомандовал я. — Ты ближе — врежь ему бронебойным!

Ральф врезал — гусеницу по центру разворотил. Нет, думаю, к свиньям — надоело снаряды тратить!

— Вперед!

Пехота, понятно, уже вовсю носами землю роет, по ней от рощи впереди пулеметы работают и в этой роще, среди деревьев, вдруг полыхнуло рыже…

— Стоп!

Оператор, похоже, не очень неопытный — ракета метрах в трех перед панцером в траву ткнулась, отрикошетировала вверх и лопнула где-то за кормой.

— Цель минус двадцать-ноль, пускач.

— Не вижу…

А я и сам не вижу… хорошо хоть, за деревце приметное успел глазом зацепиться.

— Дерево с белой кроной видишь? Невысокое, ствол изогнут? Влево тридцать… и где-то в тех кустах.

— Сам додумался, командир?

— Некогда думать! Осколочным… огонь!

Вкатили мы в эти кусты три осколочных. Я уж было собрался сказать, что еще один — и заканчиваем, как наушники ожили:

— Donnerwe… — и всё.

Развернулся резко — и успел досмотреть, как у «Котенка-6», из второго взвода, башня, крутясь, метров с трех на землю падает. Отто Визель там командиром… был. Не повезло парням — детонация боекомплекта штука тяжелая, лекарствами не лечится.

Только вот какая же Arsch mit Ohren[18]им такую сильнодействующую пилюлю прописала?

— «Котенок-1, 2», — это уже Розенбаум на командирской волне. — Возможная цель прямо по фронту. «Котенок-3» — скорость, уступ влево.

Я перископом дерг, дерг… ни черта не вижу… и тут справа еще один удар доносится. Да что такое, чуть ли не со слезами подумал, он же нас, гад, на выбор расстреливает, как в тире, а я его не вижу!

Вывернулся из командирской башенки, рванул люк…

И ни хрена не увидел.

Почти.

— Михеич… влево, полный!

Ложбинка, хилая, правда, зато перед ней хоть какой-то кустарник имелся. От снаряда он нас, понятно, не спасет, но хоть прикроет как-то… «эффект шторы» это называется.

— Стоп!

А потом я его увидел.

Чем-то он силуэтом на наш «Смилодонт» был похож… только ниже, приземистей, и башня не из ровных граней, а какая-то… вогнуто-выпуклая. И пушка другая — короче и толще.

Не думал я, что доведется мне его «вживую» углядеть.

«Муромец»… новейший, тяжелый.

В голове сразу страничка из «наставления» генерал-инспектора панцерчастей высветилась: лоб — сто двадцать, башня — двести пятьдесят, литая, обтекаемой формы, борт — сто пятьдесят, сто…

Да-а… это не «дятел», этого спереди нашей восемь-восемь хрен возьмешь, с любой дистанции.

Нырнул обратно вниз, навел на него визир и на общую волну переключился.

— Я — «Котенок-1», — шепотом отчего-то начал, словно те, в авровском панцере, услышать меня могли, — цель на двух часах от меня, перемещается вправо. Цель — «Муромец», повторяю, это «Муромец», дистанция тысяча, тысяча сто.

— Понял тебя, «Котенок-1», — отозвался «обер Мойша». — «Котенок-3», доложите ваше место?

— Я — «Котенок-3», подходим к краю рощи. — Меня как током дернуло.

— Михель, осторожно! — заорал я в переговорник. — Он в вашу сторону разворачивается.

— «Котенок-1», «Котенок-7», — немедленно среагировал комроты. — Беглый огонь.

Ну вот, думаю, один «седьмой» от второго взвода остался.

Эх, «дудку» бы мне сюда, «дудку»! Ракетой я бы его достал!